Страусята, уверенно устремились в проём калитки, будто их каждое утро отпускали погулять. Не успела Арина подумать, что надо бы поманить их к искусственному озерцу, что было в глубине парка, а долговязые малыши уже и сами почуяли воду и вереницей побежали в ту сторону. Ярослав даже не смотрел на них. С мрачным видом он стоял, оперевшись на изгородь загона, и смотрел вглубь его. 'Вот и стой там!' - сердито подумала Арина и пошла вслед за птенцами.
Тот, кто соорудил водоём в этом парке, несомненно обладал тонким вкусом и точным чувством меры. Пруд очень органично вписывался в окружающий лес. Не было тут никаких каскадов, что так любили ваять дизайнеры средней руки, не было и россыпей валунов по берегу, а была лишь тёмная водная гладь и поросшие осоками отмели, на которых сейчас резвились крылатые питомцы Арины.
Птенцы вели себя как дети: они шлёпали по мелкоте, совали под воду клювы, а потом чихали и мотали головами. Глубоко в воду не заходили, но пытались ломиться через заросли ирисов и осоки. Когда над горизонтом появилось солнце, и парк пронизали его косые лучи, страусята как по команде повернулись грудками к светилу, растопырили куцые крылышки - сушились. Они жмурились от удовольствия и тихонько курлыкали.
Арина подумала, что они здорово, просто фантастически, выросли. За два месяца своей жизни каждый из них уже набрал половину веса нормального взрослого эму и половину от его роста. Сейчас они клювами доставали Арине до груди, и уже не производили впечатления очень хрупких созданий.
Арине казалось, что те эму, которых она видела на страусиных фермах были всё же поизящней. У них были тоньше ноги, более длинные шеи и головы не были такими большими, как у её питомцев. Хоть у птенцов и начали отрастать настоящие перья на крыльях и на хвостах взамен того табачно-бурого пуха, который был у них от рождения, но детская полосатая окраска всё ещё сохранялась. Благодаря своим полоскам молодые эму совершенно терялись на фоне леса. Стоило кому-нибудь из них лечь на землю - и он превращался в совершенно обыкновенную, запятнанную тенями и солнечными бликами травяную кочку. Только блеск огромных ясных глаз мог выдать затаившегося проказника.
Птенцы часто пользовались этой маскировкой в своих играх с хозяевами. Бывало, зайдёт к ним в загон Арина или Ярослав - а там будто бы никого и нет. Но стоило только заметить хоть один подозрительный холмик и подойти к нему, как все птенцы дружно вскакивали с земли и начинали громко гоготать, словно насмехаясь над тем, кого заметили. А однажды Арину здорово перепугал один эму: не замечая его тайника, девушка подошла очень близко, и вдруг из травы на неё кинулась огромная змея. Так, во всяком случае, Арина подумала в первое мгновение атаки. Широко раскрытая грязно-розовая пасть и зловещее шипение твари, взметнувшейся на высоту её груди, были так реалистичны, что Арина отшатнулась и, запутавшись в собственных ногах, упала на траву. Не сразу она поняла, что змеиная пасть была всего лишь широко открытым ртом эму, а длинное змеиное тело - его шеей. Сердце у неё готово было выпрыгнуть из груди, а маленькие проказники, восторжённые своим успехом, носились вокруг, как угорелые. Такая игра пришлась им по вкусу, и с тех пор и дня не проходило, чтобы негодники не попытались напугать своих воспитателей.
Сейчас они нежились на солнце. Такие беззаботные! Знали бы они, что о них думает Ярослав... Арина, только что умилявшаяся, зрелищем купающихся малышей, снова посуровела. Она не позволит Ярославу убить их ни ради мяса, ни по какой другой причине! Четверка 'её' страусят повернули к ней головы. Вид у них был слегка недоумённый или Арине так показалось, но девушка уже прогнала дурные мысли и, закрыв глаза, подставила лицо солнцу. Его лучи ещё не обжигали кожу - они её ласково гладили, словно мягкие тёплые перья. На Арину снизошло успокоение и довольство. 'Всё это мелочи, Ярослав просто не в духе. Он беспокоится после вчерашнего вояжа. Но теперь кладовые снова полны и его настроение скоро наладится. Продукты ведь можно брать и в других городах. Руки у Евгении длинные, но не до такой же степени! Но было бы здорово доказать каким-нибудь образом полезность страусят, тогда б все в общине успокоились на их счёт. Вот только чем в действительности они могут быть полезны?'
