Я шелком, золотом умею вышивать. Бывало, прочие лишь заняты весельем, На ба́лах день и ночь, а я за рукодельем; Что вышью, продаю; работою своей Скопила наконец до тысячи рублей.
Мавра Савишна
Теперь на свете нет вещей невероятных. Скопила! – Чем? – Трудом! воспитана у знатных! Свершилась над тобой господня благодать. Дай, радость, дай скорей себя расцеловать!
Вот если б был Любим степенный и толковый, Вот счастье! вот оно! вот! случай здесь готовый! И услужил бы всем, родным бы и себе, Когда женился бы он, друг мой, на тебе. Уму бы разуму его ты научала, Любила бы его, мотать бы не давала; А то, слышь, в Питере он сватанье завел! Там русскую мамзель какую-то нашел! Преаккуратная головушка, я чаю.
Наташа
А почему же знать?
Мавра Савишна
Как почему? – Я знаю
Наташа
Конечно, это вам известнее, чем мне.
Мавра Савишна
Вот то-то, видишь ли, что всей его родне Она не по нутру. – Не может, чай, дождаться, Когда Любимовы родные все сваля́тся, Чтоб поскорей по них наследство получить; Того не думает, чтобы самой нажить. Хоть об себе скажу: не без труда скопила Я кое-что. Нет! трем мужьям, трем угодила! Легко ли вытерпеть от них мне довелось – При жизни что́ хлопот! по смерти сколько слез!
Я, друг мой, кажется, в тебе не обманулась. По воле божией, когда б ты приглянулась Любиму нашему и вышла б за него, Не расточила бы наследства моего. Да и полюбишься ему ты, вероятно: Свежа, как маков цвет, ведешь себя опрятно, А франтов нынешних немудрено прельстить. Ты по-французскому умеешь говорить?
Наташа
Умею несколько.
Мавра Савишна
И! верно мастерица. Им только надобно…
Мавра Савишна
Послушай-ка, сестрица! Вот толк об чем у нас: не правда ли, она Любиму нашему ведь по всему жена?
Варвара Савишна
Я то же говорю.
Мавра Савишна
Ты говоришь… Я знаю, Что это быть должно, я этого желаю, На этом настою. Как хочет он, Любим, Я вразумлю его, и, по словам моим, Он петербургские все шашни позабудет. Пожалуй-ка, сестра, когда к тебе он будет, Пришли его ко мне. – А между тем прощай! К тебе, признаться, я попала невзначай; Шла к тетке Звонкиной, с ней перемолвить нужно Так кой об чем. – Прости!
Ах! жаль, что недосужно, А то бы мы с тобой… прошу нас навещать. Ты говорила мне, что любишь вышивать; На это мастерство у нас есть заведенье, Туда свожу тебя, увидишь: загляденье Отцу Пафнутию какие ризы шьют!
Скажи ж Любимушке, чтоб на себя взял труд, Заехал бы ко мне. – Быть может, и без брани, Авось!.. загадывать я не хочу заране. Авось!.. не ведает никто, что впереди. Сестра! без проводов! останься! не ходи!
Серчак
Ты помнишь ли, как мы с тобой, Итляр, На поиски счастливые дерзали, С коней три дня, три ночи не слезали; Им тяжко: градом пот и клубом пар, А мы на них – то вихрями в пустыне, То вплавь по быстринам сердитых рек… Кручины, горя не было вовек, И мощь руки не та была, что ныне. Зачем стареют люди и живут, Когда по жилам кровь едва струится! Когда подъять бессильны ратный труд И темя их снегами убелится! Смотри на степь, – что день, то шумный бой, Дух ветреный, другого превозмогший, И сам гоним… сшибутся меж собой, И завивают пыль и злак иссохший: Так человек рожден гонять врага, Настичь, убить иль запетлить арканом, Кто на путях не рыщет алчным враном, Кому уже конь прыткий не слуга, В осенней мгле, с дрожаньем молодецким, Он, притаясь, добычи не блюдет, – Тот ляг в сыру землю́: он не живет! Не называйся сыном половецким!
Итляр
Мы дряхлы, друг, но ожили в сынах, И отроки у нас для битвы зрелы. Не празднен лук, – натянут в их руках; Не даром мещут копья, сыплют стрелы. Давно ль они несчетный лов в полон Добыли нам, ценою лютых браней, Блестящих сбруй, и разноцветных тканей, И тучных стад, и белолицых жен. О, плачься, Русь богатая! Бывало, Ее полки и в наших рубежах Корысть деля́т. Теперь не то настало! Огни ночной порою в камышах Не так разлитым заревом пугают, Как пламя русских сел, – еще пылают По берегам Трубе́жа и Десны… Там бранные пожары засвечают В честь нам, отцам, любезные сыны.
Серчак
