В твоих сынах твой дух отцовский вне́дрен! Гордись, Итляр! Тебя их мужественный вид, Как в зимний день луч солнечный, живит. Я от небес лишь дочерью ущедрен И тою счастлив… Верь, когда с утра Зову ее и к гру́ди прижимаю, – Всю тяжесть лет с согбенных плеч стрясаю. Но ей отбыть из отчего шатра: Наступит день, когда пришельцу руку Должна подать на брачное житье; Душой скорбя, я провожу ее, И, может быть, на вечную разлуку… Тогда приди всем людям общий рок! Закройтесь, очи, – не в семье чад милых… Наездник горький: ветх и одинок, Я доживу остаток дней постылых! Где лягут кости? В землю их вселят Чужие руки, свежий дерн настелят, Чужие меж собой броню, булат И все мое заветное разделят!..
Директор театра
По дружбе мне вы, господа, При случае посильно иногда И деятельно помогали; Сегодня, милые, нельзя ли Воображению дать смелый вам полет? Парите вверх и вниз спускайтесь произвольно, Чтоб большинство людей осталось мной довольно, Которое живет и жить дает. Дом зрелища устроен пребогатый, И бревяной накат, и пол дощатый, И все по зву: один свисток – Храм взыдет до небес, раскинется лесок. Лишь то беда: ума нам где добиться? Смотрите вы на брови знатоков: Они – и всякий кто каков – Чему-нибудь хотели б удивиться; А я испуган, встал в тупик; Не то чтобы у нас к хорошему привыкли, Да начитались столько книг! Всю подноготную проникли! Увы! И слушают, и ловят все так жадно! Чтоб были вещи им новы́, И складно для ума, и для души отрадно. Люблю толпящийся народ Я – при раздаче лож и кресел; Кому терпенье – труден вход, Тот получил себе – и весел, Но вот ему возврата нет! Стеной густеют непроломной, Толпа растет, и рокот громный, И голоса: билет! билет! Как будто их рождает преисподня. А это чудо кто творит? – Поэт. Нельзя ли, милый друг, сегодня?
Поэт
О, не тревожь, не мучь сует картиной. Задерни, скрой от глаз народ, Толпу, которая пестреющей пучиной С собой противувольно нас влечет. Туда веди, где под небес равниной Поэту радость чистая цветет, Где дружба и любовь его к покою Обвеют, освежат божественной рукою. Ах! часто, что отраду в душу льет, Что робко нам уста пролепетали, Мечты неспелые… – и вот – Их крылья бурного мгновения умчали. Едва искупленных трудами многих лет, Их в полноте красы увидит свет. Обманчив блеск: он не продлится; Но истинный – потомству сохранится.
Весельчак
Потомству? да; и слышно только то, Что духом все парят к потомкам отдаленным; Неужто наконец никто Не порадеет современным? Неужто холодом мертвит, как чародей, Присутствие порядочных людей! Кто бредит лаврами на сцене и в печати, Кому ниспосланы кисть, лира иль резец Изгибы обнажать сердец, Тот поробеет ли? – Толпа ему и кстати; Желает он побольше круг, Чтоб действовать на многих вдруг. Скорей фантазию, глас скорби безотрадной, Движенье, пыл страстей, весь хор ее нарядный К себе зовите на чердак. Дурачеству откройте дверцу, Не настежь, вполовину, так, Чтоб всякому пришло по сердцу.
Директор
Побольше действия! – Что зрителей манит? Им видеть хочется – ну, живо Представить им дела на вид! Как хочешь, жар души излей красноречиво; Иной уловкою успех себе упрочь; Побольше действия, сплетений и развитий! Лишь силой можно силу превозмочь, Число людей – числом событий. Где приключений тьма – никто не перечтет, На каждого по нескольку придется; Народ доволен разойдется, И всякий что-нибудь с собою понесет. Слияние частей измучит вас смертельно; Давайте нам подробности отдельно. Что целое? какая прибыль вам? И ваше целое вниманье в ком пробудит? Его расхитят по долям И публика по мелочи осудит.
Поэт
Ах! это ли иметь художнику в виду! Обречь себя в веках укорам и стыду! – Не чувствует, как душу мне терзает.
Директор
Размыслите вы сами наперед: Кто сильно потрясти людей желает, Способнее оружье изберет; Но время ваши призраки развеять, О гордые искатели молвы! Опомнитесь! – кому творите вы? Влечется к нам иной, чтоб скуку порассеять, И скука вместе с ним ввалилась – дремлет он; Другой явился – отягчен Парами пенистых бокалов; Иной небрежный ловит стих, – Сотрудник глупых он журналов. На святочные игры их Чистейшее желанье окриляет, Невежество им зренье затемняет, И на устах бездушия печать; Красавицы под бременем уборов Тишком желают расточать Обман улыбки, негу взоров. Что возмечтали вы на вашей высоте? Смотрите им в лицо! – вот те Окаменевшие толпы живым утесом; Здесь озираются во мраке подлецы, Чтоб слово подстеречь и погубить доносом; Там мыслят дань обресть картежные ловцы; Тот буйно ночь провесть в объятиях бесчестных; И для кого хотите вы, слепцы, Вымучивать внушенье Муз прелестных! Побольше пестроты, побольше новизны – Вот правило, и непреложно. Легко мы всем изумлены, Но угодить на нас не можно. Что? гордости порыв утих? Рассудок превозмог…
Поэт
