Дальше — проще. Делай то, чего от тебя не ожидают, и тогда все должно получиться. Полверсты, если не больше, мы двигались почти строем. Отряд в три десятка бойцов в накидках с крестами не вызывали особого недоумения. Ну, идут союзники, пусть себе идут. Мало того, на мне было облачение рыцаря Дзиани. И я, словно таран, пробивал дорогу для остального отряда, воины которого мало внешне отличались от венецианцев. В полутьме не понять, кто именно идет. С рассветом вопросов у венецианцев было бы куда больше, так как светлые лица явно русской наружности отличались от смугловатых южноевропейских типажей.
— Стой! Сеньор рыцарь, вам туда нельзя! — в ста метрах от компактно расположенных зданий, где, судя по оперативной информации, находились заложники, наше продвижение остановили.
— Вы не узнаете меня? — надменным голосом, стараясь говорить без акцента на итальянском языке, спросил я.
Наступила пауза. Лицо офицера, преградившего дорогу, стало меняться от озадаченного вида к проявлению страха. Что-то я сделал не так. Акцент выдал? Или может быть этот командир хорошо знаком с Дзиани? Причина того, почему венецианец стал пятиться назад, понятна. Он распознал подставу.
«Эх, а так все шло гладко!» — подумал я и рванул на венецианца с ножом.
Хотелось и здесь сделать все тихо, без звона стали и долгого боя, но не вышло. Трое сопровождающих вражеского командира отреагировали быстро. Они, прежде чем попытаться извлечь свои мечи или же вскинуть заряженные арбалеты, стали кричать во все горло.
— Аюто, периколо! — закричали трое воинов прежде,чем быть сраженными арбалетными болтами.
У меня не вышло сразу убить командира заставы, но, пока я извлекал свою саблю, он оказался утыканным болтами.
— Прицельно стрелять! — вызверился я на своих бойцов.
Треть арбалетов были разряжены, а впереди бой.
Срочно были взяты нужные вещи из наплечных мешков, что были у каждого воина свои. Чуть в стороне также послышались звуки сражения. Наверняка, это Стоян начал действовать открыто, скорее всего, расценив обстановку, когда мой отряд обнаружен. Теперь вперед, быстро!
— Самострелы на взвод и делай как я! — выкрикнул я и быстро побежал в сторону расположения заложников.
Отступать точно нельзя. Многие спят и есть шанс успешного штурма здания.
— Тзынь, — арбалетный болт ударил меня в живот, но отскочил, оставив только неприятные ощущения, будто палкой боднули.
Держит панцирь, отличная все же броня. И пусть очень жарко и я изливаюсь потом, так как стеганка под панцирем очень теплая, но это я переживу. Уже пережил. Не будь на мне хороших доспехов, уже корчился от боли, умирая, так как шить кишки или запаивать их, никто тут не умеет, тут вовсе полевой хирургии практически нет. Если только не в моем войске, но и я не смог сильно продвинуться в этом направлении.
— На десять часов! — закричал Ефрем, не отстающий от меня ни на шаг.
Выучил своих по часам ориентировать. Часов нет, а ориентация есть.
Я повернул голову влево и увидел не меньше полусотни вражеских бойцов, бегущих на нас. Накидки на этих воинах говорили о том, что нам придется столкнуться с элитными мечниками, которыми пугали все пленники. Было бы интересно сразиться с кем-нибудь изних. Может, это, действительно, мастера искусства, предшествующего «испанской дестрезе», но не сейчас.
— Уходим направо, Мирон, поджигай порох! — выкрикнул я и вся группа стала удаляться в противоположную сторону от спешащих убить нас мечников.
Получалось, что мы передвигаемся параллельно зданиям с заложниками. И сейчас только выигрываем время для себя и для контратаки. Мирон должен справиться, он тренировался на ходу поджигать промасленную тряпку с бочонком пороха. У него есть и четверо подчиненных, которые также обучались работать с порохом. Не долго обучались, даже без взрывов, с наполненными бочонками с песком, но тут важно былоумудриться на ходу поджечь условный фитиль. Пусть кресала у бойцов проверенные, хорошо высекающие искру, но ситуация, мягко сказать, нервная, нестандартная.
— Есть три! — выкрикнул Мирон, сообщая, что три бочонка уже готовы к использованию.
— Движение сто шагов и всем стоять! — приказал я.
Бочонки были просто брошены на дорогу, по которой мы и убегали. Рассчитать, чтобы они взорвались по приближению противника было невозможно, тут только надеяться. Между тем, расчет был не столько на поражающие свойства заряда, это пойдет как бонус и там есть камни, которые должны разлетаться метров на тридцать, если судить по единственным испытаниям. Я думал ошеломить, контузить звуком, удивить и устрашить противника. А после добрая сталь поможет уничтожить преследователей и, как я понял, главных охранников заложников.
— Бух-бу-бух! — Константинополь познал впервые грохот пороха.
Звук был столь громким, что и у меня частичнозаложило уши. А мы были в метрах ста двадцати от эпицентра взрывов. Три последовательных «бабаха» ошеломили и противника, и моих воинов, но русичизнали, пусть и примерно, чего ожидать, а вот противник нет. Помножим все это на религиозный экстаз и…
— Разворот! — закричал я. — Бей их!
