На переговорах ничего не было сказано про мордву. Булгары, желая и дальше использовать своих данников для всякого рода операций, чтобы только не от своего имени, чтобы русичи не обвинили в злодействах, сделали вид, что не знают никаких мордвинов, мол, это они сами вздумали шалить и вам с ними решать.
Крепость разобрали за два дня, разрушая стены и бросая бревна в Волгу, а после, согласно договоренностям, булгары ушли. Они знали, что оставляют мордву, но тех сильно много в этот раз. Даже для Булгарии было несколько полезным немного сократить число сильных воинов у своих данников. Иначе, если войско у мордвы будет расти, то данники могут прийти с вопросами к тому, кому они платят выход. А это уже поражение Слова, дипломатии и хитрости, тогда вступает в дело Огонь, избежать которого булгары стремятся всеми силами.
Удар по мордве русскими войсками был сокрушительным. Вся злость, вся ненависть, что накопились у русичей во время унизительных переговоров, все это требовало выхода. Поэтому конная лавина из двух тысяч тяжеловооруженных всадников выглядела всесокрушающей силой. Особенно пугало мордвинских воинов та группа конных, которые казались, а некоторые так в это и поверили, человекоподобными птицами, что оседлали лошадей. Перья за спиной всадников сливались с воинами в единое целое, будто это и есть ангелы.
Понадеявшись на то, что их больше, мордва стала использовать степную тактику ведения боя, тем более, что в их войске оказались и отряды половцев. Рой стрел устремился на русских воинов. Казалось, что эта туча смертоносных орудий, затмившая на десяток секунд ярко светящее солнце, снесет всех всадников.
Уже изготовились мордвинские конные отряды с копьями и саблями. Они предвкушали, как обрушатся на врага, который будет почти что уничтоженным от потока стрел. Две с половиной тысячи относительно неплохо экипированных мордвин, в основном, мокшей, были уверены, что и сами справились бы с меньшим по количеству воинов противником, но лучше так, когда не сражаться, а лишь добивать подранков.
Волны вздохов разочарования прокалились по линиями изготовившихся к бою конных отрядов лучших воинов мордвинских родов. Их соплеменники, казалось, выпустили тьму стрел, продолжали это делать, но лавина русских не останавливалась, лишь некоторые воины отставали. Стало понятно, что обстрел не причиняет русским серьезного урона.
— Алла! — закричали в центре построения уже несколько деморализованных воинов мордвы.
— Алла! — без должного рвения, вразнобой, но поддержали бойцы призыв.
Медленно, словно нехотя, конные отряды мордвы стали набирать скорость для сшибки с русичами. И без того упавший боевой дух, еще больше покатился к отрицательным отметкам. Конные стрелки стали спешно отходить и от Мурома и от поля битвы. Выходившие на бой соплеменники видели отход большинства войска мордвы, что не могло внушать веру в победу.
Но все же конные воины, ранее почувствовавшие, что русичи их боятся и вообще не имеют сил, чтобы противостоять племенному войску, устремились на своего врага. Они не были трусами, но многие из них не были и профессиональными воинами. Сильными? Да! Смелыми? Чаще, да! Умелыми — в меньшей степени! не может быть профессиональным воин, если он большую часть своего времени либо охотник, но чаще землепашец.
Пуская коней в каскад, еще двадцать секунд назад хотя бы выглядящее стройным, большая часть русской тяжелой боярской конницы толпой приближалась к такой же толпе противника. Лишь выученная дисциплине и слаженной работе в построениях, конница Братства, на ходу перестроилась в по два воина в ряд. Пусть такие маневры несколько замедлили крылатых братьев, они чуть отстали от остальных союзников, но именно «ангелы» нанесли тот сокрушающий удар, который опрокинул левый фланг войска противника.
Ломались русские пики, столь сложные в производстве, летели арбалетные болты, ронялись сами конные арбалеты, чтобы не мешали работать русичам уже саблями. Мордвы хватило меньше, чем на минуту такого бескомпромиссного боя, чтобы в том месте, куда ударило Братство, началась паника.
В бою важно, чтобы никто не побежал. Воин не лишен страха, если только не стал адреналиновым наркоманом. Каждый смотрит на товарища и видит: он стоит, должен и я. Но, когда побежал один, следом десяток, тогда начинается паника и прочь, спасая свою жизнь, бежит и тот воин, который намеривался стоять до конца. Это непреложные законы толпы, против которых могут идти только люди с особым боевым духом.
Но даже не начавшаяся паника на левом фланге мордвы стала причиной краха всего войска противника, а то, что конные стрелки-мордвины, убегая, вышли на уже выстроившихся пикенеров Братства. Их доставили туда телегами, совершая большой крюк вокруг Мурома. Русские арбалеты, луки, делали свое дело, брони чаще всего защищали пехоту от стрел конных лучников. Пешцы смогли отразить бессмысленную и кровавую для противника атаку конных лучников на тяжелую пехоту. Вот тогда захватчики и превратились окончательно в дичь.
