— Ты всегда был прозорлив, брат мой. Отчего же мне скрывать то, что очевидно? Твоя дружина под стенами Торжка не должна быть, и потому, что, устанавливая наследие от отца к сыну, мы не можем поддерживать Андрея, так как он младше, ну и потому, что нам Юрьевичи вовсе не нужны, — ответил Изяслав.
Наступила пауза. Оба брата думали о своем. Ростислав, посматривая на Изяслава, считал, что великий князь все же заигрался, потерял связь с реальностью после того, как ему получилось извести всех Ольговичейи Давидовичей. Даже пленных князей этих ветвей Рюриковичей киевский князь приказал убить. Теперь в Чернигове, Брянске, Курске, Новгород-Северском, во всех городах, что принадлежали Ольговичам и Давидовичам, сидят посадники великого князя.
А нужна ли еще одна усобица Руси? Кто бы не выиграл противостояние под Торжком, новгородцы ли с Ростиславом Юрьевичем, или владимирцы с Андреем Юрьевичем, все едино — с победителем придется воевать.
Именно поэтому Изяслав и назначил встречу в Любече, чтобы Ростислав Смоленский не пошел на помощь к Андрею. По мнению киевского князя эта усобица, которая назревает с Юрьевичами, неизбежна. Та система, при которой Андрей Юрьевич правит на Севере, а Изяслав Мстиславович на юге — вынужденная мера, попытка решить вопросы миром. Однако, не сейчас, так уже очень скоро, начнутся противоречия и система власти на Руси даст сбой. Между тем, Андрей Юрьевич очень сильно укрепляется, его дружина велика, а может стать еще больше. Так что война.
Изяслав же думал, как стравить между собой Братство и победителя в противостоянии сыновей Юрия Долгорукого. Можно, конечно, туда еще приплести и Рязанско-Муромских князей, пусть и половцев привлекут, но так, чтобы киевские дружины, как и войска иных княжеств не участвовали в замятне. Чужими руками хотел великий князь расчищать дорогу себе и своему старшему сыну к единовластию на Русской Земле. Ну а не выйдет победить чужими руками, да еще и так, чтобы ослабить всех игроков, так всегда можно сказать, что он, великий князь, тут совершенно не причем.
— Брат, а не затеяли ли мы еще более тяжкую усобицу? Менять установленное князьями тут, в Любече, пятьдесят лет тому, кабы иные князья не взбунтовались… Правильно ли это? Иные князья могут взбунтоваться, — говорил Ростислав Мстиславович. — И не говори, что более и некому. Да, Ольговичей, гори они в аду, одолели, Давидовичей извели, нынче за Владимировичей ты взялся. Но не нужно недооценивать Новгород Великий. Сколько раз в прошлом именно оттуда приходила власть и в Киев. А еще Ростислав Новгородский ведет свеев и чухонцев с собой.
Изяслав задумался, но быстро пришел к выводу, что все правильно. Он неоднократно думал над тем, как поступить и лучшего варианта развития событий найти не смог.
— В чем сила ромеев была? В единстве власти. Они выдержали сарацин, внутренние бунты иконоборчества, вели всегда многие войны, живут — не чета нам, сыто и богато. Все это потому, что у них нет князей, — отвечал великий князь.
— Так, может, ты и меня скинуть решил? — став предельно серьезным, спросил Ростислав Смоленский.
— Ты власть мою признал, ты брат мой и без опоры мне никак. Поклянешься и моему сыну в верности, что и твои дети служить будут и владеть за это Смоленском, так зачем мне лишние ссоры. Выход Киеву ты и так положил в этом году, мне хватает, чтобы свое войско выстраивать, — отвечал Изяслав.
Теперь была очередь задуматься и Ростиславу. Если его брат гарантирует Смоленск племянникам, так зачем искать лучшую долю. Разве может быть еще где-то более богатой вотчина, чем Смоленщина? В условиях, когда появляются реальные шансы на то, чтобы бы открылась торговля с Византией, именно Смоленску, которому удалось сохранить кораблестроительное дело, предстоит процветание. И тут без контроля над Новгородом, никуда.
— Пусть так, брат мой старший, но воевода Братства не столь глуп, чтобы не понять твою задумку. А что, если он войдет в союз с тем, кто победит под Торжком? Такое объединенное войско нам будет сложно одолеть. Да и ты же знаешь, какие брони делают в Братстве. Мало того, братья воевать умеют, а еще сам митрополит Климент за них хлопочет, — высказал свои сомнения Ростислав.
А вот это было самое неприятное и самое тонкое место в плане Изяслава. То место, где могло бы и порваться. Сколько именно в Братстве сейчас воинов, ответить никто не мог. По самым приблизительным подсчетам, в нем не менее пяти тысяч ратных, причем, это без учета половцев хана Аепы, которые в случае противостояния с Братством, не факт, что станут на сторону Изяслава. Если прибавить почти что пятнадцать тысяч воинов Новгорода, шведов, Владимира на Клязьме… Расклады не так уж, чтобы в пользу Изяслава, тем более, что в самом Киеве немало тех, кто благоволит к Братству и связывает с его появлением успехи Руси.
— Некогда Изяслав сам говорил мне о важности единовластия на Руси, так что это будет его часть вклада в общее дело. А я пока отговорюсь тем, что буду готовить большой поход на Булгарию, — отвечал Изяслав.
