Запретить князьям владеть дружинами нельзя, это так же нарушит только налаживающийся порядок дел. Да и лишив силы князей, нужно противопоставить им иные силы сдерживания и правопорядка, а, а для этого нужно неимоверное количество средств. Постепенно, но будет проводиться централизация, она уже идет полным ходом. Если у царя будет свой личный домен заведомо больший и богаче, чем у кого-либо из князей, то и царская власть будет крепка и нерушима.
Сейчас царь обрастает и Владиморско-Суздальской землей и Новгородской, осваивается, пусть пока и Братством, Пермская земля, Камень, он же Урал, впереди. Есть и Тьмутаракань, которая способна стать серьезным подспорьем для русской экономики. Булгария так же входит в царский домен. Так что власть царская сильна и будет таковой оставаться.
— Говорить нужно, воевода! — сказал мне Мстислав Изяславович, когда мы уже пировали в Смоленске у дяди царя Ростислава Мстислава.
Ростислав, а после и царь хлопнули в ладоши и всех пирующих, будто ветром сдуло.
Я улыбнулся. Ощущение, что меня сейчас будут продавливать. Или обвинять в чем-то? Но их ждет сюрприз. Хотел я об этом говорить уже на своих землях, но раз хотят серьезного разговора, то пусть так и будет прямо сейчас.
— Владислав Богоярович, ты же сам был из тех, кто привел Русь в царству. Как видишь ты себя в нем? — спросил Ростислав.
Вопрос был вполне оправданным, неоправданно было то, что его задает не царь, а его дядя. Не общаюсь ли я с первым на Руси царским фаворитом? Впрочем, понятное дело, что Мстиславу нужно опираться на авторитет своего дяди, вот только очень на то надеюсь, что Ростислав будет находиться в Смоленске и не станет прирастать землями, а Мстислав останется править в Киеве и, напротив, еще включит некоторые земли в свой домен.
— Я понимаю, что ты имеешь ввиду, Ростислав. Я сжег Новгород, у меня много войск… Я, везде… — я улыбнулся видя, как оба моих собеседников синхронно кивали моим словам. — Ты спрашиваешься, что я собираюсь сделать? Отдать большую часть Братства Царю, чтобы он получил свою стражу, силу, способную решать много задач.
Сказать, что царь и его дядя были в шоке, так ничего не сказать. Да я и сам несколько внутри содрогнулся, когда вот так добровольно сказал, что отдаю свое детище. При этом, решение было принято уже давно.
Нет, не все собрался отдавать, и я останусь богатым человеком и буду содержать свою тысячу, ну пусть две тысячи, ангелов, да немного пехоты и артиллерии, которые станут дислоцироваться на окраинах государства. Но это не будет более чем трехтысячное войско.
— Я не совсем понял, — после некоторой паузы сказал царь.
Что мне нравилось в нынешнем царе, что он не считает за позор признаться в непонимании и всегда уточнял то, в чем не до конца разобрался.
— Я хотел бы передать тебе, государь, более восьми тысяч ратников, при этом еще и часть земель. Оставь мне только Воеводино и те земли, что рядом. От Суздаля не откажусь. Еще я дам на два года содержание всех войск, коней, брони. После сам кормить их станешь. Сможешь забрать к себе часть моих мастеровых, чтобы в Киеве начать производство и с него кормиться, — говорил я под удивленные переглядывания дяди и племянника.
С самого начала, когда уже стало понятно что Братству быть и что оно может зарабатывать большие деньги, осваивать большие жизненное пространства, я принял для себя решение, что не стану костью в горле Русского государства. История учит, что на смену децентрализации и всяким орденам всегда приходит мощное государство, или же это государство начинает конфликт с различного рода субъектами. Тамплиеры, те, из другой реальности, не дадут соврать.
Если на Руси начнётся противостояние между Братством и русскими княжествами, Царем, то, как я уже говорил ранее, ни к чему хорошему это не приведёт. Я остаюсь здесь, никуда не ухожу, и буду развивать технологии буду курировать воинскую школу, возможно будут принимать какое-то участие в политических делах Руси. Но на своём примере я показываю, что Царь — это не всего лишь набор из четырёх несвязных букв, если следовать новой грамматике, которую я распространяю. Царь — это нечто намного больше.
— А твои корабли? — с прищуром спросил Ростислав.– Твои пушки?
— Мастеров, чтобы наладить первое производство пушек в Киеве, я отдам. Иные останутся пока у меня, но из десяти пушек я буду оставлять себе только две, — почти не задумываясь отвечал я.
— Почему ты так решил? — спросил государь.
— Потому что ты мой Царь, я дал клятву верности тебе. Потому что не хочу с тобой иметь усобиц. Я понимаю, что Братство нынче вошло в великую силу. Мириться с такой силой не может ни один правитель. Потому я добровольно отдаю большую часть этой силы тебе, чтобы ты мудро правил, уповая на то, что не обидишь, — решительно отвечал я.
— Тебя попробую обидеть, — рассмеялся Ростислав.
