— Поговори, Арон, с моим человеком, он также твоего роду племени! — сказал царь и словно потерял интерес к купцу.
Из-за стола по левую руку от государя встал худощавый мужичок невысокого роста, с залысиной, смуглый, с тёмно-карими глазами. Это был Михаил. Однако, на самом деле, мужчину звали Моисеем. Но он не так чтобы давно стал выкрестом и принял православие. Однако, часто, когда иудей надевает на себя православный крест, в нём всё равно остаётся что-то от иудаизма. А ещё, для меня до сих пор остаётся загадкой, почему именно эти люди были, остаются и будут одними из самых успешных торговцев.
Может, потому, что евреям во все времена запрещалось владеть землёй, и оставалась нужда искать средства для пропитания? Вот они и находили себя в торговле, в ремесле. Тем не менее, то, что государь способен отринуть предубеждение, что все евреи — зло, так как нашего Христа распяли на кресте, для меня говорило о многом. Прежде всего, дело! Если Михаил, он же Мойша, способен к торговле, так почему бы ему этим и не заниматься на благо всего царства.
Арон и Мойша направились на переговоры, а я, наконец, решил обратить внимание на то, чем меня и всех гостей сегодня кормят. К столу всё подавались и подавались новые блюда. Здесь уже красовались копчёные осетра, запечённые гуси и лебеди, обильно смазанные майонезом молочные поросята, гречневая каша, говядина. Говядина ли?..
За последнее блюдо, названное мной, Марте нужно было бы дать хорошенько по заднице. Дело в том, что в этом мире имеется очень жёсткое правило — телятину в пищу употреблять категорически нельзя. Это, как бы даже не больший грех, чем убить человека. Объясняется ситуация очень просто: корова — это кормилица для всей семьи. Корове нужно только сено, да хороший сарай. Ну, а то, что молоко, сыр, творог могут спасать в самые неурожайные и голодные годы — отрицать никак нельзя. И к этому подключились также церковники, которые запрещают употреблять телятину. Пусть и говядина сейчас подана к столу, но что-то мне подсказывает, что она слишком мягкая для того, чтобы быть мясом зарезанной старой коровы.
— Воевода, а сколько мастеров бумажных дел ты мне отдашь? — спросил Ростислав Смоленский.
— Это как поделится государь. Дюжину мастеровых я отдаю ему, но никак не против, чтобы бумагу делал и ты, — ответил я Ростиславу и тот недовольно скривился.
Интересно, а есть ли в истории ещё такой человек, который настолько добровольно лишал бы себя монополии на производство высоколиквидного товара? Ведь почти всё, что производится на моих землях, теперь будет создаваться и в Киеве, вероятно, что и в Смоленске. Хотя, я бы, скорее, отдал бумагоделательное производство в Витебск и Полоцк. Оттуда по Западной Двине удобней всего доставлять товары в Славгород.
Я оставлял себе лишь производство зеркал. Не хочу, чтобы эти, входящие в моду, востребованные товары производились где-либо кроме, как на моих землях. Просто, есть понимание, что когда зеркал будет много, они резко упадут в цене. Это не бумага, которой чем больше, тем чаще люди на ней пишут и продажи все равно растут. Зеркало можно купить одно и на всю жизнь.
Сейчас же, чтобы прокормить всех своих воинов, мне достаточно произвести менее, чем две сотни среднеразмерных зеркал, если их, конечно же, ещё декоративно украсить оправами. Кроме того, производство зеркал — это серьёзный политический бонус. Я знал, что генуэзцы могут даже пойти на какие-то уступки и в торговых делах, и в политических, что для этой торговой республики одно и то же, только лишь бы узнать секреты производства зеркал.
— Развлекать нас кто-нибудь будет? — воскликнул государь.
Я сделал кивок головой Марте, которая чуть высунула носик из дальней двери, ведущей из большой палаты на кухню, и женщина резко скрылась.
Ещё в последний раз, когда я был на своих землях, озаботился в том числе и альтернативной культурой. Потому в поместье были и гусляры, и дудари, которые на дудках могли играть различные мелодии, сверельщики. Имелись здесь и те, кто мог красиво петь. Эти люди освобождались от всех работ, главной их задачей было сочинительство песен, каждодневные репетиции, чтобы они оставались лучшими музыкантами на Руси.
Я не так давно утверждал, что Славгород является самым быстрорастущим городом на Руси? Это абсолютно не так. Просто тогда я ещё не мог оценить тех масштабов строительства, которых достиг город Воеводино. Что-то мне подсказывает, что такое название уже не подходит достаточно крупному русскому городу. Так как статус села, даже самого крупного на Руси, город явно перерос. Да и укрепления Воеводино имеет под стать не каждому городу, а более современные и многоуровневые.
— Нарекаю сей город Воеводой! — произнес я в голос, не удержавшись, когда въезжал в Цитадель Православного Братства Андрея Первозванного.
— И до прихода Братства здесь не было никакого города? — с сомнением в голосе спросил государь.
— Нет, мой Цесарь, — отвечал я. — Только небольшая, на два десятка дворов, деревня черемисов.
