«Бедный, бедный, несчастный человек», – горестно подумал Басманов, глядя на злополучие государя. Раньше он видел в нем лишь самодержца, пред которым трепетали народы России, теперь же перед ним сидел, склонив голову набок, еще совсем молодой, самовлюбленный человек, который сроссья со своей ролью и царской короной.
– У меня для тебя есть хорошая новость, государь, – проговорил Петр.
– Ой, слава Богу, может быть, она утешит меня, – потирая виски, ответил Григорий.
– Пришло письмо от царицы Марины Юрьевны, скоро ее кортеж будет у Москвы.
– Где письмо?
– Вот. Его просил передать твой личный секретарь Ян Бучинский, – боярин протянул ему большой конверт.
Царь судорожно вынул послание, пробежал по нему глазами и широко улыбнулся. Он приложил письмо к губам, потом прижал к груди и, закрыв глаза, мечтательно представил ее, свою возлюбленную, красавицу Марину, дочь польского воеводы Мнишека. Горячая кровь застучала в висках, Григорий похотливым взором уставился в начертанные строки и тихо прошептал: «Я с нетерпением жду тебя, моя любовь!»
После обеда царь немного пришел в себя. Видеть он по-прежнему никого не желал, думы его были обращены в сторону московских ворот, в которые скоро должна въехать Марина Мнишек. Дабы остудить голову, молодой человек направился на первый этаж дворца в левое крыло, над которым трудились лучшие мастера России, Италии и Австрии. За баней располагался бассейн, выложенный мозаикой в древне-римском стиле, сводчатый потолок подпирали десять толстых колонн, на которых были изображены невиданные птицы. Один, без охраны и преданного Басманова, Григорий прошел к ступеням и скинул с себя одежду, бросив ее рядом на скамью. Он закрыл глаза и постоял так некоторое время. Он вспомнил, что когда-то давным-давно, плавать его учил отец, и то было самое лучшее время в жизни! Подняв руки вверх, молодой человек набрал в легкие побольше воздуха и спрыгнул в бассейн, проплыв под водой несколько логтей. Вынырнув, он отдышался и поплыл дальше. Прохладная вода освежила тело, алкоголь выветрился из головы. Теперь царь чувствовал себя превосходно. Он любовался солнечными бликами, отраженных в воде, и вдруг громко рассмеялся, чувствуя, как счастье снова наполняет его душу.
Торжественный въезд царицы в Москву состоялся 2 мая 1606 года. Поглядеть на зрелище вышла вся Москва. Еще с раннего утра после первого звона колокола по улицам ходили биричи, объявлявшие народу, дабы тот оделся в самые красивые наряды и оставили бы работу, ибо нужно было встретить царицу надлежащим образом.
Для Марины еще за городом была прислана роскошная карета, украшенная серебром и запряженная в двенадцать белых «в яблоко» лошадей невиданной красы. Сама Мнишек, наряженная во французское белое атласное платье, сидела рядом с маленьким красивым чернокожим мальчиком, подаренного ей царем Димитрием Ивановичем, который развлекал царскую супругу игрой с обезьянкой на золотой цепочке. Навстречу Марины выехала вся Боярская дума во главе с князем Федором Мстиславским, который от имени всех собравшихся громко приветствовал ее. Девушка видела, как князья, бояре и дворяне сняли перед ней шапки и низко поклонились, ее холодные глаза сверкнули радостным огнем: так вот она какая это слава!
Марину Мнишек вместе со свитой поместили в Вознесенском монастыре под присмотром царской матери инокини Марфы, вышедшей поприветствовать молодую «невестку». По русскому обычаю, они трижды расцеловались в щеки, после чего Марфа пригласила девушку в свою келью, где уже был приготовлен обед в ее честь.
В тот же день в монастырь приехал сам царь. При виде своей прекрасной жены, которая с гордым видом поприветствовала его, у него закружилась голова: еще никогда Марина не была столь прекрасна! Молодой человек широко раскрытыми глазами смотрел в ее черные глаза, любовался красивым изгибом лебединой шеи, с упоением глядел на широкий разрез на груди и не в силах побороть себя, решительно взял ее под руку и повел в комнату, предназначенную ей. Идя на полшага позади него, Петр Басманов прокашлялся, поняв, чего хочет Григорий.
– Негоже сейчас это делать, государь. Все таки монастырь как никак, – проговорил он.
Григорий отворил дверь большой кельи и вошел туда с Мариной, скинув с себя кафтан. Обернувшись к боярину, он ответил:
– Не сейчас, Петр, учить меня. Оставь нас наедине.
Дверь перед Басмановым захлопнулась, послышался звук запирающегося замка. Григорий, наконец, остался вместе с Мариной, чего так долго ждал. Девушка, похотливо глядя на него, улыбнулась и спросила:
– Ты рад встречи со мной, царь московский?
Молодой человек, скинув легкую рубаху, подошел к ней, он тяжело дышал от переполнявших его чувств. Обеими руками он взял ее лицо и, страстно поцеловав, проговорил:
– К чему сейчас все разговоры, когда я могу и без слов доказать свою любовь.
