Очнуться в 1913 году и потерять все, что имел: деньги, власть, комфорт. Это – засада!Занять место рядом с человеком, которого боится и ненавидит практически каждый? Это – единственный выход.Теперь я нахожусь здесь, в предреволюционном Петербурге, среди роскоши и нищеты, заговоров и грядущих перемен.Я обязательно выживу и спасу империю. Но для этого мне нужен он – Григорий Распутин.
– Ванька, Ванька, охальник, убьют ведь. Как пить дать, убьют. Вставай, дурень!
Прямо передо мной маячило лицо человека, которого я сто процентов не знаю. Вообще. Даже приблизительно.
Это был мужик, но определить его возраст не представлялось возможным. Незнакомец явно имел сильную тягу к алкоголю. Лицо его выглядело опухшим и почему-то имело синюшные пятна, подозрительно напоминавшие трупные.
– Ванька, подохнешь, как собака. Жил, как пёс и подохнешь как пёс. Вставай.
Я несколько раз моргнул, с удивлением изучая физиономию, которая то приближалась ко мне, то отдалялась.
Она, эта физиономия, вообще выглядела несколько странно. У нее не было шеи и всего, что к шее прилагается. По крайней мере, должно прилагаться по законам анатомии человеческого тела.
Мужская голова просто плавала в тумане, будто существует сама по себе. Но самое главное, я понятия не имел, что надо бомжатской башке от моей скромной персоны и почему она называет меня Ванькой. Потому что я – вообще ни разу не Ванька.
А обращался загадочный мужик именно ко мне, это несомненно. И кстати, да. Он здорово напоминал бомжа в самой что ни на есть классической версии.
Густая, неаккуратная борода сбилась колтунами. Кое-где виднелись куски еды. Или не еды…
Пожалуй, я бы не хотел знать природу этого дерьма. Потому как на дерьмо оно больше всего и было похоже. Кустистые брови нависали над маленькими глазками, испещрёнными красными прожилками. Одутловатое лицо скорее подходило… как бы это странно не звучало… покойнику.
Да! Вот кого мне напоминала дурацкая башка. Не просто бомжа, а бомжатский труп. И пятна… чёртовы пятна упорно навевали мысли о мертвецах.
Покойников видеть приходилось, поэтому, сравнить есть с чем. Не то, чтоб я любитель поглазеть на трупы, однако в силу специфики моей деятельности пару раз случалось, да. Было дело.
Последние пять лет я активно ударился в эзотерику и экстрасенсорику. Конечно, это не было внезапным озарением. Никакой третий, пятый или сто двадцатый глаз у меня не открылся. Все гораздо проще. Как говорил герой одного фильма: «Бабки, сука! Бабки!»
Оказалось, что дурить людей очень легко. Особенно, когда они сами этого хотят.
К теме экстрасенсов меня подтянул бывший одноклассник, Колька Ивлеев. Тот еще аферист и прощелыга. Он начал продвигать себя как «специалиста энергетических практик» в инете от безысходности. Безысходность у Кольки была специфическая. Он очень любил деньги, но при этом испытывал отвращение к любой форме физического труда.
Опытным путем выяснилось, что денег в выше упомянутой сфере лежит немерено. Нужно только прийти и взять их.
Мы с Колькой встретились случайно. Я как раз уволился из универа, который ненавидел тихой ненавистью. Традиции семьи, чтоб их.
Отец с раннего детства видел меня исключительно в роли историка и непременно профессором университета. Тот факт, что ради профессорского звания нужно просрать половину жизни, родителя не особо волновало.
Да и какая это, к черту, жизнь – работа на кафедре в окружении старых маразматиков. Единственный плюс – молодые студенточки, ради зачета или экзамена готовые проявить ласку и заботу.
Моего терпения хватило ровно на четыре года. Свое двадцатипятилетие я встретил в ночном клубе, чувствуя себя свободным человеком. Отец моего мнения не разделял, да и черт с ним. В конце концов «вышка» есть, куда-нибудь устроюсь.
Оказалось, что без папиных связей, к которым я, чего уж греха таить, привык, «куда-нибудь» выглядело не очень презентабельно. Несколько месяцев я тыкался носом в различные двери, но на более-менее приличных местах получал отказ.
Несомненно, здесь не обошлось без отцовского влияния, который убедительно намекнул всем, кому мог, не брать меня на работу. Город у нас, конечно, немаленький, но профессора Пряхина, ректора университета, знали многие. Впрочем, как и он знал многих. Океа руку моет.
В этот сложный период, как раз, и появился Колька. Бабки на моем счету закончились, от семьи больше поступлений не было и я всерьез начал рассматривать работу таксистом или (тьфу-тьфу-тьфу) грузчиком. Идти к отцу на поклон не собирался из принципа.
Ивлеев научил меня всему. Как создать образ молодого экстрасенса, какую легенду придумать, как разводить людей, разыгрывая перед ними профессионала.
Так… о чем я? А, да. О покойниках. Пару раз приходилось изображать медиума. Причём клиенты непременно желали провести сеанс связи с почившими родственниками именно в морге. Деньги платили очень хорошие.
Вот откуда я знаю, как выглядят трупы. В данный момент, лицо, плавающее передо мной в тумане, сильно напоминало те самые случаи работы с мертвыми.
При этом от мужика весьма конкретно разило сивухой. Он перегаром будто пропитался насквозь.
К «аромату» дешевого, кустарного алкоголя примешивались еще другие запахи, и все они были тошнотворными.