охранные грамоты, добытые Шелиховым для колоний на американской земле,
компанионы не хотели дожидаться выздоровления Григория Ивановича.
Несмотря на всяческие препятствия, чинимые Натальей Алексеевной,
оберегавшей спокойствие мужа, они поодиночке и как бы невзначай
пробирались в сад Шелиховых, где, как в конторе, вели с ним долгие и
утомительные споры по каждому пункту, плана наилучшего устройства и
прочного закрепления первых поселений на заокеанской русской земле.
- Ежели собрались навестить меня, побеседуем, господа компанионы!
В ногах правды нет, садись в кружок поближе до меня... Кусков, тащи
скамьи! - радушно пригласил в одну из таких встреч топтавшихся вокруг
него купцов Григорий Иванович. - На Наталью Алексеевну не серчайте,
что не допущает вас, женщина - она о своем деле понимает! - шутливо
оправдывал он жену, неласково принимавшую гостей.
Отчет о поездке в столицу, который Шелихов думал сделать собранию
пайщиков по выздоровлении, был продуман им до конца. Он понимал, что
не следует обольщать ни себя, ни своих компанионов надеждами на
поддержку и помощь власти. Освоение и будущее русской Америки
предоставлены собственным силам, разуму и размаху русских людей,
хорошо и то, что мешать не намерены...
- Скучно встретили челобитие мое американской землей, - заключил
он рассказ о встречах и разговорах с сильными петербургскими людьми. -
До государыни не допустили, а на случай - ответ держать придется -
куски бросили. - Шелихов прочел копии указов, добытых через Альтести,
сказал о привезенных в мелкой монете двухстах тысячах рублей. - Все
дело на наши плечи ложится, господа купцы, без народа же плеча нашего
не станет дело поднять! Значит, первое дело народную силу раскачать...
- Не купеческое занятие предлагаешь, Григорий Иваныч! Наше дело
купить товар выгодно - выгодно товар продать, прибылое в кубышку про
черный день положить... Торговлей купеческому сословию силу копить
положено, а не народ мутить, на неведомое дело поднимать. Зачем в
народе душу мечтанием тревожить! - степенно и убежденно возражал
мореходу признанный иркутский "златоуст" Иван Ларионович Голиков.
- Торговать хочешь - товар иметь надо! - пытался Шелихов склонить
компанионов к вложению прибылей компании, как и накопленных капиталов.
Без денег не построишь кораблей, не развернешь мануфактур, ремесленных
промыслов, домостроительства, не откроешь школ и всего того, чем
бостонцы закрепляют за собой необозримые земли. - А кто же у нас
товары работать будет? Где и какие у нас товары против английских или
бостонских стоять могут? Опять же, чтобы товары продать, покупной
народ с деньгой нужен, а мы народ до костей обдираем, труда его хлебом
насущным не обеспечиваем...
- Не купеческое дело взглядывать, кто какие щи варит да есть ли в
них мясо, - купечеству торговать положено, дворянству - в войске быть,
чиновнику - государством управлять, а прочий народ - мох и трава. А ты
знаешь, Григорий Иваныч, для чего трава каждый год нарождается? Коси,
пока отрастает... Раз от казны пособия на Америку не положено, значит
ненужная она нашей державе - так я тебя понимать должен? А что сумеешь
не мудрствуя взять - на то забороны нет... От гордыни, суемудрия и
лукавствия спаси и сохрани нас господь! - истово перекрестясь,
отмахнулся купеческий "златоуст" от развернутых мореходом
соблазнительных картин преуспеяния заморских поселений, ежели в них
капиталы и душу живую вложить.
- Бостонцы и англинцы нам не указ, пускай хучь вдвое дешевле свое
добро предлагают, а за мое мою цену подай! - упорно бубнил новый
компаниои, обрусевший грек Калофати.
- Запретим построже у иноземцев товары покупать! - упирал на
запретительные меры отставной прокурор - пайщик Будищев.
- Распустил ты добытчиков, Григорий Иваныч, - кричали третьи, - а
мы их в Нерчинск на рудники высылать будем за нарушение подписки...
Исправника на них пошлем! - особенно настаивал на карающей руке
гнусавый голос богача Мыльникова, метившего в перегонку с Голиковым
попасть в заправилы компании.
- Ваша, купцы, утроба свиная, ненажорливая, она людей на разврат
и своеволие толкает! - вскипел наконец мореход, раздраженный тупой и
самодовольной алчностью компанионов, и достал одно из последних
секретных донесений Баранова. Он их обычно не оглашал и решения,
поскольку они часто касались вопросов щекотливых и сомнительных,
принимал единолично или по совету с Натальей Алексеевной и зятем
Резановым. - Хлеба на Алеуты и в американские селения мы не посылаем
уже третий год и делаем это для того, чтобы разобрали там старую,
тухлую муку. Каюсь, и я грешен, мирился на этаком! Купеческого сына
Егория из великоустюжских Пуртовых все знаете? Кто худое о нем скажет?
В запрошедшем году ушли люди на летние промысла без запаса... Даже
алеутское брюхо не принимало вашей муки, да еще по шешнадцать рублев
за пудик! Промышлял и Пуртов с партией в Чугацкой губе. И зашел туда
