Произведения были выучены еще давно, до университета, тогда по вечерам я ходил в престижную музыкальную школу. Долгое время я не практиковал игру, но хватка не была утеряна. За роялем я так же уверен в себе.
Плечевой пояс сутуло двигается в темпе движения летящих нот. Своеобразная конвульсия, музыкальный припадок. Чернота дальше утягивает меня в неведенья загадок. Приятный холодок обдувает тело в безвременном эпизоде. Из глаз поблескивает слеза уставшей тоски.
Пальцы уверенно руководят клавишами, не прекращая испускать то, что способствует перенестись в несуществование. Эманация абстракции подходит к концу. Совершив финальное касание, полностью отдавшись игре, я склонил голову.
В зале восседала тишина. Развернувшись к публике, я хотел направиться к столику, но мой взгляд увидел негативные, потусторонне искаженные лица гостей. Враждебный настрой мимолетно выбил меня из колеи. Страх привалил комом к горлу. Не могу понять, что происходит?
Один из мужчин держал в руке нож, его лезвие блестело прямо мне в глаза. Он хочет напасть на меня? Сердце выдает непривычную тахикардию. Кажется, я начинаю задыхаться. Кончики пальцев похолодели, приобретая беловатый оттенок. Женщина крадучись привстала и направилась в мою сторону. По моему лицу покатились капли холодного липкого пота.
Энергичным рывком я вскочил со скамьи, вынул из кармана наличные, раскинув их по роялю, и пулей вылетел из ресторана. На улице темно и холодно, ветер летит навстречу моим быстрым движениям. Я бегу, не обращая ни на кого и ни на что внимание. На одном дыхании мимо меня сменялись улицы.
Запыхавшись, я стремился в сторону дома. Внутри сводило спазмами жуткой боли в правом подреберье. Активная деятельность давненько забыта. Внезапный запуск физической динамичности вызвал во мне неукротимую одышку.
Неугомонно рассекая порывы ветра, обжигающего лицо, я двигаюсь в сторону безопасности.
* * *
Интенсивный свет. Громкие вибрации женского голоса способствовали пробуждению. Я дома лежу на полу. Хорошо обнаружить себя не на улице.
Меня срубает обратно в сон, но голос не дает полноценно забыться и уснуть. Прислушавшись внимательнее, я узнаю тембр Ренаты Александровны, она говорит по телефону.
– Приезжайте немедленно, ваш сын в беде, – взволнованный голос пронзительно убеждал по обратную сторону связи о чем-то тревожном.
– Я нашла его на полу, он лежит обделавшийся в луже своей мочи. Лицо отекшее, от него пахнет не первой свежестью. – Слова вырывались с неместным акцентом.
До меня дошло, она это обо мне. Она наверняка говорит с мамой.
Меня опалило горячей волной стыда. Оглядываюсь по сторонам. Тело действительно пребывает в луже золотистого цвета – позорная слякоть.
Я забыл, как добрался до дома.
– Рената Александровна! Остановитесь! Мне гораздо лучше. Все в порядке!
– Он пришел в себя, я приведу его в порядок, а вам следует как можно скорее вернуться домой. – Ее голос противен мне.
– Скверны мои дела. Да пошли они к черту.
Веки опустились, пряча меня от лишнего в доме. Тихие шажочки гувернантки приближались ко мне.
Что будет дальше, мне не известно, и как же мне снова не хочется знать ответы. Хочу просто открыть глаза в ярком теплом месте, где нет никого. Меня уносило в холодный космос. Я здесь был ночью до просветления.
Глава 1.6
Ролевое просветление
Полноценность, что это значит? Как быть в игривой гармонии с самим собой?
Как часто человек задумывается на темы согласованности своей жизни?
Задумывается ли он? Вся моя теория о смысле существования провалилась глубоко в бездну. Сегодня я иначе смотрю на вещи и события, живущие вокруг меня. Отныне я иной, и вернуть былого Филиппа уже не под силу никому.
Мой жизненный путь сломлен. Он мутирован ехидным уроком судьбы.
Нахожусь в теплой постели и слушаю грохот грома за окном. Я помню звуки, знакомые звуки биений по стеклам капель дождя. Ничто уже не бросает мою душу в огонь равноденствия. Мир оскудел, он больше не греет. Я утерял свою весну. Только холод, холод и холод.
Мечтают ли надломленные люди? Могут они смеяться, любить, рыдать, раскаиваться, ревновать?
Как сильно важны для них те самые прекрасные мелочи жизни? Переживания из-за нелепейших ошибок. Глобализация момента вкушения дорогого вина. Воспоминания о незабываемом сексе с желанным партнером?
В них остается сила показать улыбку, выдать поток чистейшей искры смеха?
Могут? Смогу ли я просто рыдать в подушку ночью, укутавшись несколькими слоями пледа? Изводить свои клетки в помутнении неосуществимой любви? Видимо, существует определенная граница – черта, перешагнув ее, ты ломаешься навсегда. Обращаешься в окаменелую фигуру.
Глыба разрастается как изнутри, так и снаружи тебя, лишая всех возможностей и прелестей мира. Время покрывает отвердевшее тело налетом пустоты и боли.
Дождь за окном теперь как дождь, и гром лишь только гром.
За спиной поздняя осень, последние листья стремятся к отсыревшей земле. Я сижу на лавке за воротами реабилитационного центра. Прошло три месяца терапии. Прогоняю мысли теперь уже в трезвой голове.
