- Хм, чуть-чуть фиолетовый Борн! - съязвила Зося. Перегудов не понял. И я тоже.
- Хм. Поговорку придумал: "А мне всё фиолетово, я - таможня". Зося хохотнула.
- Браво, герр майор! - хохоток и у Перегудова присутствовал.
- У нас говорят - херр майор, - удружила опять Зося. Но форму пошила за два дня.
На службу заявился в летней форме со множеством стрелочек на рубашке с коротким рукавом. Шатров одеяние заценил. Зося меня сфоткала, отксерила и отфотошопила. Изображение поехало к вышестоящему начальству, и получило "добро". Зося ещё стала автором "Реформы военной униформы" с выплатой кругленькой премии. Чехословаки также форму оценили. И Зосю тоже. А вот с Кисой у них началась затяжная, позиционная война. Чудил и Борисов.
- Борн, почём ноне негранёные алмазы? - вопросил и высыпал на левую ладонь из замшевого мешочка кучку невзрачных камешков, у меня в кабинете.
- И это ты мне, начальнику таможни, показываешь?
- Фу-ты, ну ты. Я, может их нашёл.
- Нашёл?
- Вижу я, ты не в курсах. Пока, майор. И пропал на три дня. С Эльзой. Вернулись вечером, когда я слушал компромат на Фиму, записанный Зосей на диктофон. Эльза сияла с диадемой, усыпанной алмазами, алмазным ожерельем и браслетом. Потом засияла и Зося; Борисов ей подарил большой и малый гарнитуры из благородного опала. Малый гарнитур она нацепила на работу, а я с утра чихвостил Фиму за ультралевизну. Как оказалось тщетно. А на обновлённую Зосю повёлся Киса Воробьянинов. После обеда преподнёс букет роз, грассируя, шептал всякие шалости. Утром явился опять с розами, и с иссиня-чёрной шевелюрой. Чернявость у него длилась целый день. А сранья он задержался, и пришёл бритым наголо. Краска для волос подвела. Контрафакт попался. А стриг и брил Бендер. Час на таможне стоял улётный ржач, хоть психиатра вызывай. Киса не понял юмора. Но стал писать доносы на меня. Меня вызвал Перегудов. Поехал объясняться, и с романом Ильфа и Петрова. Перегудов почитал, по заложенным мною страницам, и тоже ржал с полчаса.
- Езжай работать, комик. Вышел от начальства на улицу. Вау, "Bentley" золотисто-шоколадного цвета, подъезжает к Госбанку, и из него выходит, в сопровождении шоколадного телохранителя, Парамонов. Холёный как рояль.
- Ба, какие, люди! Борн, вы мне позарез нужны!
- Салют, герр олигарх. Зачем?
- У вас не найдётся 25-30-ть тыщ? Участок я приобрёл, а там нефть обнаружилась-то!
- и я в олигархи хочу! Деньги дам. А где машину нашли, Савва Мироныч?
- Сие тайна, майор, - в глухую зашифровался купец. Так и не сказал, где нашёл "Mulsanne". От него узнал интереснейшие новости. На севере от Каменской, возле Странных гор, нашли почитай всю таблицу Менделеева. И самородковое золото. Начиналась золотая лихорадка, бригады рванули мыть золото, рабочих в Ростове стало не хватать. И стали печатать новые рубли на бумаге из города Фабриано. Я и не знал, что у них такая роскошная бумага, хоть евро печатай. Вечером, съездил, к лялькам мадам Дран. Обновиться.
Утром выехал из Ростова; курс - на таможню. Вялый, сонный, зевающий, получил с лёту две проблемы. Пришёл Воробьянинов и стал обвинять сразу во всех смертных грехах.
- И ещё ваша Зося. Она, она неуправляемая, - заявил в конце. Я достал пачку доносов, помахал перед носом Кисы.
- Ты писал, аноним, мля? Зося, иди сюда, не хрен подслушивать. Зашла Зося. - И?
- Он ко мне целый день вчера приставал, господин майор, - заявила принцеждущая.
- Так, Воробьянинов, пиши заявление на увольнение. По состоянию здоровья.
- Но, я здоров! - пенсне Кисы воинственно блеснули.
- А я его тебе сейчас уменьшу, старый козёл! - и достал Глок. Больше я Кису в здании таможни не видел.
- А вот, что Фима подбросил, - добивала меня Зося - прилежный секретарь.
- Прокламация! Левацкая! Фиму, ко мне! Притопал Фима. Я его, пересиля себя (Спокойно "Ипполит", спокойно), попытался вразумить. Получил зеро. Через день вызвал нашего главного полицая станицы - вахмистра Приходько. Тот с Фимой минут пять поговорил, и всё. Фима забыл о своих глупостях. Через неделю поставил Приходько бутыль шустовского коньяка.
- Что ты ему сказал, Кузьма Кузьмич?
- Дословно? Сказал, что сидит у меня зэк-рецидивист Лёлик, по кличке Болек, и бабу себе требует. Я и предложил Фиме у Лёлика погостить. Жидкий, пошёл ноне Марат-Робеспьер.
- Даа. Очко не железное, и без нужной резьбы. Фима стал кандидатскую диссертацию писать, как ему и советовал. А сердиться на него долго я не мог. Как переводчик Фима был на своём месте - заслуженном. После Кисы к нам приехал новый мой зам - Окунев Борис Захарович. Чудесного зама получил.
Курды, от князя Рустама, подарками заваливали, пришлось выделять комнату. Таможню перевёл на хозрасчёт благодаря этим презентам. Достроили караван-сарай, казарму погранцам. Яхт-клуб, ночной клуб отстраивались. - Клуб назову - "69". Зося не хихикай, ты совладелица, ищи ди-джея. Эльза субботник провела с озеленением территории.
