Сколько новоселий в Городе, сколько счастливых калек после сегодняшнего бала. А главные счастливцы, бывшие Сотые, уже пришли в себя. Сколько кошку ни бей, а она все как новая. Муж и Жена сидят уже в своем новом саду — распаренные, розовые, нежные, счастливые. Он торопливо тянет вино, красное как кровь, и оно, не успевая все попасть в рот, течет по подбородку, капает на грудь (ибо Муж сидит откинувшись) и ниже по бедру, а потом в песок сада. Завидуют небось их тишине и счастью. А Жена? Еще розовей, еще нежней — женщины чувствуют все сильнее — потягивает свой напиток. Красное, густое, теплое, солоноватое вино, тоже огибая ее губы, тонкими струйками стекает на грудь, потом капает, как сосульки по весне, и, заполнив пупок, переливается вниз. И так проходит полчаса. И еще полчаса. Хорошо. И хорошо, а чего-то вроде и нет. Отдохнула. И время привычное — ее время. Да теперь и вообще все время ее. Муж и Жена — это и есть профессия. Никуда не торопиться, завтра рано не вставать. И тянет поэтому ее куда-то. Но вроде как по привычке. Мужу надо первому. Она смотрит на дверь. Он перехватывает взгляд и закрывает глаза — не формалист Муж. Чего уж, пусть, мол, сходит, если хочет. И он отдохнет тоже. Теперь они сами себе закон, как они будут жить, так и нравственно.
Жена подымается, открывает дверь, накидывает халат, теперь все в одном доме. Кнопки нажала на шести дверях сразу, одна открылась. Высокий, ладный, что надо.
— Жена?
— Жена, — протягивает руку и улыбается. Конечно, каждый теперь знает ее, от родинки на плече до ямочки возле ключицы.
— Председатель.
— Очень приятно.
— Конечно, я вас знаю. — Глаза у Председателя шаловливые, профессиональные, еще от действа не остыл. Есть что-то все же в именах. Это тебе не номера… Здесь все приятно, уважительно, высокопородно. Люди другие небось… Так и есть, пусть, оказывается, удовольствия меньше, но зато с лихвой — тонкости этакой именной. А?
Через час Мужу тоже повезло, но не сразу. В одной двери открыл глава пары. Пришлось извиниться. Во второй, что надо, — Сопредседатель комиссии. Опупеть можно. Есть в этих дамочках на мужских должностях этакая прыть. Да железо. Да черт знает что есть, и не расскажешь всего. А главное, все происходит серьезно, вдумчиво, свирепо, уж чего только Муж не видел. А тут первый раз — Имя. Ничего не попишешь — уж действительно, одно слово — имя! Так и такого ему, в его великой фантазии, и не снилось, и не выдумалось, и не предположилось. Шатаясь, Муж встал. А что, после показательного выступления, да сейчас… Ну зараза, покачал головой Муж, отдавая должное ее мастерству, не слишком ли много для одного человека, даже если он Муж. Трудно поверить, что в это время за стеной все так же идет дождь и ночью сейчас еще кто-то занят другими делами. Мужу кажется, что весь Город в эту ночь не спит, как и он, радуясь жизни.
XXVII
