Сворачиваю картинку из Хранилища и вижу парня в гавайской рубашке и белых шортах. Судя по загару, он давно здесь ассимилирован.
— Ты кинула бар. — Парень указывает направление. — Тебе плохо?
— Мне надо в номер.
— В какой номер?
— В тот, где мои вещи.
Губы парня изгибаются в подобии улыбки.
— Ты про моё бунгало?
Охреневшая Лошадь не теряла времени зря.
— Какие вещи тебе нужны? — спрашивает Шоколадный батончик. — Я принесу.
Мотаю головой.
— Ты не найдёшь, я сама должна посмотреть.
— Да у тебя там один рюкзак! — Парень в гавайской рубашке быстро сдаётся. — Ладно, пошли. Но кидать бар было необязательно. Могла бы сказать Сандро.
— Извини, не подумала.
Он ведёт меня по пляжу вдоль береговой линии минуты три, потом мы сворачиваем в сторону моря и идём по бревенчатому мостику в бунгало. Домик расположен на колоннах, выходящих прямо из воды. Проходим внутрь. Там просторно и уютно. Всё из дерева. Двуспальная кровать, обеденный стол, шкаф. В углу душевая (та самая?), на стене висит телевизор диагональю не меньше шестидесяти дюймов.
— Ну, что тебе так срочно потребовалось? — спрашивает Шоколадный батончик, достав из-под кровати светлый рюкзак.
Я копаюсь внутри, нахожу паспорта, российский и загран. Неплохо. Но в кошельке — дырка от бублика. Даже карточек нет.
— Где мои деньги? — спрашиваю я.
— Ты сказала, что всё потратила на билет, — отвечает парень. — Зачем тебе деньги?
— На обратный билет.
— Ты перегрелась? — Шоколадный батончик едва не побелел. — Ты едва отработала еду и жильё за прошедшую неделю!
Ясно. Света в своём репертуаре. Натурой отрабатывает на высший балл.
— Если хочешь — выметайся, — указывает парень на выход. — Мы в расчёте.
Так дело не пойдёт. Можно вырубить его, пока ещё действует бустер «ФС». Обыскать бунгало, если повезёт — найти наличку. Затем быстро в аэропорт. В смартфоне написать срочное напоминание «Вернуться в город, связаться с Вэлом». Записать свои цифры, ибо всё снесено. Но когда Шоколадный батончик придёт в себя и обнаружит пропажу баксов, Охреневшей Лошади не поздоровится. Вдруг он знает её фамилию? Очередной персонаж с судебными волокитами, которыми я сыт по горло. Нет, тут с наскока лучше не форсировать. Раз уж я оставляю Лягушатника и Кутнюк до лучших времён, то и сводная сестрица пусть поживёт пока в небоскрёбе Джейкоба Летомбо.
— Пожалуй, я действительно перегрелась, — говорю я, берусь за голову и изображаю солнечный удар. Сажусь на кровать.
Шоколадный батончик вздыхает.
— Вот за что ты мне понравилась — за чокнутый нрав. Люблю таких. — Его голос смягчается, он садится рядом и обнимает меня за плечи. — Примем душ?
Я подскакиваю.
— Нет! Мне легче, пойду на бар.
Пулей вылетаю из бунгало и бегу на рабочее место. Оставшиеся два часа мне приходится продавать мороженое и газировку туристам, изъясняясь на пальцах и истекая потом.
Зато подтянул английский и вволю наелся пломбира. И даже искупнулся разок.
Последнее имя в списке — Боров на вечернюю программу, но для него Гримуар не нужен. Я распластался на кровати и закинул ступни на изножье. Через две минуты зазвонил смартфон. Леся.
— Привет. Чего это ты мне не звонишь целый день? — задала она любимый девичий вопрос из топ-3.
— Привет. Был занят. Вот только освободился.
— На даче?
— Ага. Завтра кое-что покажу тебе. Нечто важное.
— Оу, и что же? — спросила заинтригованная Леся.
— Книгу.
— Свою?
— Не совсем. Завтра объясню подробнее.
Или Романыч объяснит. Он у нас спец. Дабы не искушать себя грядущим вечером, я тактично слился с возможного свидания. Сослался на усталость и тепловой удар. Нет, приезжать с мокрым полотенцем не надо, я скоро поеду домой. С отчимом один вопрос утрясти надо.
Леся не пришла в восторг от моего соскока, но выносить мозг не стала. И на том спасибо. Дождавшись спада жары, я запер дом и покатил в город.
Боров уже лежал на диване и щёлкал каналы. Мамыра принимала душ. Очень удачный расклад. Не разуваясь, я зашёл в зал и вытащил записку.
— «Дочь у меня — шаболда, а пасынок — маменькин сынок. Так что родитель из меня — кусок говна».
Под её взглядом я готов провалиться сквозь пол. Что и так скоро случится — Чердак Мечтателя не рассчитан на одновременное присутствие семерых. Это уже не больничная палата, а казарма. Отряд самоубийц в сборе.
Леся сидела на софе рядом с Романычем и Настей. Те только что завершили курс посвящения новичка. Катя расположилась в любимом кресле, а Кутнюк с Тимом от греха подальше скрылись на лоджии. И только я стоял, как приструнённый студент перед комиссией.
— Вот, значит, кого стоит благодарить за нашу судьбоносную встречу, — задумчиво протянула Леся, в пятый раз пролистывая Гримуар. — И твоим ночным… экстраординарным способностям нашлось объяснение.
Я услышал, как за спиной хихикнула Катя. Сам молча выжидал продолжения. У любой гюрзы запасы яда не безграничны.
— Да и вообще всем странностям находится объяснение, — продолжила Леся. — Даже придурок Обухов, оказывается, не такой и придурок.
— Верно. Он всего лишь австралопитек, — заметил я.
