— Так Рори-то почему арестовали?
— Понятия не имею, — пожимает он плечами. — Если Рори и знал Рейчел, для меня это новость.
Помедлив, он предлагает:
— Может, пойдем покурим?.
— Уж больно холодно на улице, — морщусь я.
— Куртку мою накинь.
Мы сидим на Кенсингтон-Хай-стрит. Он курит. Я — в его куртке, накинутой на плечи, — держу в ладонях свой бокал с вином. Смотрю на мигающие рождественские огни, на сверкающие витрины. Люди ловят такси, вытягивая вперед руки в перчатках. К ним почти бесшумно подкатывают по слякоти сияющие черные автомобили.
— Я знаю, что все думают, — произносит Чарли. — Что думает полиция. У них на лицах это написано. Они со мной разговаривают как с наркодилером.
Вид у него грустный-прегрустный.
— Брось, Чарли. Никто не считает тебя наркодилером.
— Ты — нет. А они считают. Они и мой чертов братец. Знаешь, даже после всего, что случилось, он ждет, что я буду приносить ему дурь, на его вечеринки. Только для этого я им и нужен. Лицемеры хреновы.
— Что значит «они»? Ты кого еще имеешь в виду?
— Забудь, — качает головой Чарли. — Я ничего не говорил.
— Чарли, не уходи от ответа. Кого ты имеешь в виду? Серена тоже заказывает тебе наркотики?
Он попыхивает сигаретой, выпуская в ночной воздух вьющуюся струйку дыма.
— Нет. Во всяком случае, не кокс.
Я смотрю на него.
— А что?
— Она только один раз обратилась, недавно. Меня это взбесило. Я ее послал. К тому же она какую-то непонятную дрянь просила… даже не знаю, где это можно достать.
— Что именно?
— Что-то из бензо, сверхмощное. Ксанакс или, может, диазепам.
Я ошеломлена.
— Мы говорим об одной и той же Серене?
Чарли печально улыбается:
— Ну да, я тоже был немало удивлен.
— На что ей психотропы?
Чарли пожимает плечами, снова затягивается сигаретой.
— Спроси что-нибудь полегче.
Вчера вечером мы с Дэниэлом вместе смотрели новости. Я натянула на колени одеяло, сидела, в ужасе вцепившись в мужа. Сначала пустили повторный показ обращения отца Рейчел. Со слезами в дрожащем голосе он умолял откликнуться тех, кому хоть что-то известно о местонахождении его дочери. Чем чаще срывался его голос и собирались слезы в глазах, тем активнее щелкали фотокамеры и сверкали вспышки, словно своим выступлением он спровоцировал сбой в электросети. Потом на экране появилась фотография Рейчел: накрашенное лицо, темно-красное платье, кривая пиратская улыбка. Следом — офис компании Рори и Дэниэла с полицейским, застывшим на страже у входа. После рекламного ролика о проекте переустройства пристани неожиданно показали отрывок из репортажа восьмидесятых о папе и его компании «Хаверсток», который я никогда не видела. Я рот открыла от изумления, когда он возник на телеэкране, внешне точно такой, как на наших детских фотографиях, — еще не облысевший. Широко улыбаясь, он рассказывал о своем знаменитом проекте реконструкции Табачных доков, обменялся рукопожатием с Маргарет Тэтчер. Далее другой репортаж — полная противоположность предыдущему — снятый на днях: Рори, угрюмый и злой, входит в отделение полиции. На нем его самый элегантный костюм, в котором я видела его сотню раз; за ним, пытаясь не отставать, семенит его эффектная адвокатесса. В его взгляде, я замечаю, застыл страх. У меня от слез защипало в глазах. Что бы Рори ни натворил, он был и остается моим старшим братом.
Сегодня утром Дэниэл ушел из дома до того, как рассвело. Таким расстроенным и подавленным я его еще не видела. Боже, какое у него было лицо, когда в новостях показали «Хаверсток». Он столько труда вложил в эту компанию. Не знаю, оправится ли фирма от столь чудовищного удара. Одно хорошо — что папа не дожил до такого позора.
Арест Рори не мог бы случиться в более неудачное время: заказчик не успел подписать договор на следующий этап строительства нового комплекса, а теперь и вовсе ведет речь о том, чтобы отложить подписание до того, как «ситуация стабилизируется». Полиция опечатала помещения компании. Дэниэл даже в здание не может войти.
Он намерен работать в библиотеке. Сказал, чтобы я звонила ему немедленно, если мне что-то понадобится или начнутся схватки. Он находится поблизости, за углом: сразу примчится. Я в ответ лишь кивнула и снова включила программу новостей. Сдается мне, что журналистам полиция сообщает больше, чем нам. Рори до сих пор не отпустили. А прошли уже почти сутки. О чем его спрашивают? Что он отвечает?
Я обдумываю разные варианты развития событий. Только этим теперь и занимаюсь. Представляю Рейчел в поезде, несущем ее куда-то на север, например, в Шотландию. Или в автомобиле: она мчится между высокими елями, а за ней тянется ослепительный рубиновый шлейф задних фар. Лес раскрывает свою пасть и заглатывает ее.
