Он склонил голову к плечу, мыча что-то себе под нос, а затем спросил внезапно:
— Сколько в Столице пожирателей снов?
Майра помедлила, прежде чем ответить. Стоит ли выдавать такую информацию? Что, если Старшая школа хочет вырезать их всех, как опухоль на теле Столицы? Но Орфей, точно читая ее мысли, покачал головой.
— Не переживай, это личный интерес.
— Около дюжины.
— И сколько из них торгуют воспоминаниями на черном рынке?
Она открыла рот, чтобы ответить, но глаза Орфея хитро блеснули, и он перевел тему с такой легкостью, будто вопрос и не стоил ответа.
— Итак, рассказывай. Кто же надоумил тебя заглянуть ко мне на огонек? Хотелось бы знать имя.
Он расслабленно откинулся на стуле, ухмыляясь, но на дне его глаз мерцало нечто, предупреждающее Майра:
— Древний, — она схватила бокал со стола, жадно глотая вино, чтобы промочить пересохшее от нервов горло. — Сапфировые глаза, черное пальто, мерзкий голос — это о чем-нибудь тебе говорит?
Маг задумчиво пожевал губу и покачал головой:
— Нет, не знаю никого, кто бы соответствовал твоим приметам.
Тонкие пальцы с бесчисленным количеством серебряных колец забарабанили по скатерти. В оранжевом свете хрустальных ламп все побрякушки, которыми маг был обвешан с головы до ног, мягко переливались и притягивали взгляд. Магии в них было заключено столько, что воздух непрерывно вибрировал. Теперь-то Майра знала, что Орфей не снимает своих цацек даже отходя ко сну, словно боится чего-то, что может прийти под покровом темноты.
“Пижон” — фыркнула она, не рискуя озвучивать вслух. Орфей мог быть каким угодно франтом и выпендрежником, но он все еще был угрозой, опасной и непредсказуемой.
— Еще какие-нибудь приметы?
Он явно был недоволен. Улыбка померкла, брови приподнялись в нетерпеливом ожидании.
— Никаких, — огрызнулась Майра, потирая ноющие от боли глаза. — Сменил три облика за полчаса, но любой маскировочный артефакт способен и на большее.
Маг закивал, соглашаясь. Про артефакты и прочие подлые вещички обеих Школ он знал намного больше чем она сама.
Тишина, воцарившаяся в ресторане, когда Орфей погрузился в раздумья, пугала сильнее любых озвученных угроз. Майра исподтишка изучала его точеный профиль, взвешивая шансы выбраться сухой из воды. Если не убил сразу, вероятность дожить до нового года увеличивалась, но все еще была трагически близка к нулю.
А затем Орфей заговорил вновь.
— Так как ты планируешь вернуть мне то, что стащила? — деловито уточнил он, складывая руки на столе.
Пожирательница снов задохнулась от возмущения.
— Я?! Ты рехнулся, обратись к лекарю!
Мысль о том, чтобы встретиться с Древним снова, вызывала водопад мерзких мурашек вдоль позвоночника. К тому же, где его теперь искать?
— Даже не надейся, — отрезала она и замерла. Что-то изменилось.
В зале ощутимо похолодало. На огромных окнах, с видом на оживленный проспект, расцвели узоры из инея, а вместе с теплом пропала и фальшивая дружелюбность Орфея. Без улыбки он выглядел моложе, но в облике сквозила потусторонняя отрешенность. Светлые глаза без особого участия изучали Майра, и та ощутила, как невидимая ледяная рука протиснулась сквозь ребра и сжала ее сердце. Предупреждение — молчаливое, но смертельно убедительное.
— Однажды я проводил эксперимент, — медленно произнес Орфей, неприятно усмехаясь, — по просьбе Шабаша. Надо было допросить опасного преступника, препарируя его память. Задание было простое — вытащить любые крохи информации из его мозга. Процесс муторный, долгий и очень грязный. Стоит ли мне упоминать, что для проведения процедуры было достаточно иметь сам мозг — и только?
Майра сглотнула, не перебивая. Что-то подсказывало, что Орфей не закончил и будет сильно расстроен, если его перебьют.
— Вот что я скажу — тебе стоит вспомнить, кто ты есть на самом деле. Не потребуется даже подавать официального рапорта в Шабаш, чтобы покончить с тобой. Ты — не смешная шутка природы, ее ошибка, как и все твои друзья, — он кивнул на Бая и Лео, не пытаясь скрывать искреннего презрения. — Вы в принципе не должны существовать. Но если ты хочешь жить, то советую сотрудничать. Давай я скажу проще: ты поможешь мне, хочешь ты того или нет.
Перед глазами встала картинка, как Орфей нарезает тонкими ломтиками человеческий мозг, используя машинку, предназначенную для резки колбасы, и Майру замутило. Ее словно окатили ледяной водой, а следом дали пощечину. Тело застыло в кресле, щеки пылали жаром.
Но обиднее всего было то, что Орфей и не пытался ее оскорбить. Он озвучивал факты, ничего такого, чего она сама бы не знала или не слышала в свой адрес раньше. Именно от этой правды она и пыталась сбежать — с помощью Древнего и амброзии. И куда это ее привело? Прямо в объятия хищника, готового вот-вот отгрызть ей голову или вспороть грудную клетку острыми когтями.
Они сверлили друг друга тяжелыми взглядами, пока она не отвела глаза.
— А что если я — не смешная шутка и ошибка — откажусь помогать?
