Навыков каллиграфа не имею. Давным-давно приобрел привычку писать весьма неразборчиво. К тому же, моя какография скрывает какологию. Если всё же пожелаете прочитать воспоминания и дневники царьградского вора, изложенные на жёлто-розоватых листах пергамента, сшитых в тетради, а также историю, нацарапанную пером, скрипящим в непослушной руке, привыкшей к клавиатуре, о том как из грязи вышел в князи, то извольте.
Умозрительно представляю некоего палеографа-текстолога, раскопавшего со своими помощницами мои рукописи. Они все увидят, что многие реалии, термины и словосочетания в обнаруженных текстах им совершенно не понятны. Одна из помощниц выразит мнение о том, что где-то в пространстве-времени существует параллельный мир как зеркальное отражение её мордочки и всего-всего, что окружает её, самую любимую мордочку, а перемещение физических лиц в пространстве-времени из зеркального мира в её мир и, вероятно, наоборот — в зазеркалье, частично может объяснить поразительное сходство языков. Другая помощница, серьёзная девица, скажет, что тексты подлинные, а «зазеркалье» не существует в силу основных законов мироздания. Мнение палеографа-текстолога вполне ожидаемо: постучит он указательным пальцем по стопке пухлых тетрадей с неровными краями и огласит приговор: сие — ничто иное как фантастика, фантазии или фантасмагории. А в возмещение своих трудов объявит расшифровки всех рукописей трофеем, принадлежащим ему, со всеми вытекающими правами, а также выгодами, возможными при публикации данных текстов.
Представить или вообразить можно всё, что угодно, но, скорее всего, реакция нашедших будет иной. Попадутся тёмной бабусе мои тетради, перекрестится она, увидев языческие знаки-обереги на листах пергамента, — и бросит тетради в печку.
Вариантов много, но их суть сводится к одному: не желают люди света знания, а потому из века в век пребывают в невежестве. Помрачение, идущее с восхода от иудеев и арабов, равно как и с заката из Рима, мой спаситель, волхв родом из Арконы, руянского города храмов, называет «сизой мглой». И чем более сизая мгла окутывает сознание людей, тем она губительнее.
Да, он одобрил поведанную ему формулу решения конфликтов, но в отличие от автора формулы не узрел какого-либо христианского содержания в высказывании о том, что «красота спасёт мир». Насмотрелся он на смурных и убогих в Константинополе и ясно представляет, что пришествие христианства на наши земли принесёт погибель, страдания и уродство, причём разница между смурным и уродом, по его словам, была, есть и будет небольшой. Поясню термины пресветлого волхва: под «смурным» надо понимать мирянина, а под «уродом» — юродивого. А убогими он называл всех монахов. Вот ещё вопрос: что считать нашей землёй? Или, как в летописях спрошено: откуда есть, пошла русь? Как потомку литвинов и новгородцев мне интересен и такой вопрос: почему формы украинского языка весьма архаичны по сравнению с русским языком? Всех вопросов не перечесть; на многие вопросы у меня нет ответов, а потому читайте, думайте. Точки над 'i' на письме никогда не ставил и ставить не собираюсь. К тому же из русского алфавита эту букву изъяли. Явно не от большого ума.
А на вопросец, откуда есть, пришёл пишущий эти строки, узнаете, прочитав мою первую тетрадь. В ней также о самых беззаботных днях моей жизни и о том, как я порушил своё счастье.
На дне каждого сердца есть осадок.
Из Сочинений Козьмы Пруткова
— Ну и что из того, что он млеет?! У него на Вику тоже рефлекс.
Голос Насти на фоне шума океанских волн, накатывающихся одна за другой на песчаный пляж, прозвучал решительно и резко и отшиб у меня желание как-либо развивать тему взаимоотношений моих подруг с Андреем. Инфантильным отморозком, по моему мнению. Но к этому выводу я позже пришёл, а поначалу с любопытством смотрел на холёного молодого человека. О том, что он сынок олигарха областного масштаба, а по-русски — сынок бандита, мне поведала Настя, а кто ей шепнул его биоданные, она, ясное дело, умолчала. Бесполезно гадать и выискивать того, кто ей передал конфиденциальную информацию: многие неровно дышали рядом с Анастасией. А передали, наверняка, просто так, за улыбку и ради поддержания знакомства.
Мне не к этому сынку, а к себе надо было бы повнимательнее приглядеться.
