Закончив вытирать меня наконец, гризли взялся аккуратно, будто на хрустальную, натягивать обратно белье, но я пихнула его задом и выбралась из салона, приводя себя в порядок сама. Ноги еще дрожали. Оглядевшись, нашла какое-то полено, или как его бишь — пенек, и умостилась на него, морщась от чрезмерной чувствительности между ног. Сосед-киднеппер вытащил первым делом переноску с котярой и, поставив ее на траву, открыл. Страхолюдина лохматая выперся наружу, мотая бешено хвостом, уставился единственным зрячим глазом и целенаправленно пошел на меня. Остановился прямо напротив, продолжая играть в свои гляделки.
— Чего тебе надо, чучело? — спросила я. — Отваливай, я всех, у кого больше двух ног, на дух не переношу!
— Шрек, не принимай на свой счет, она и двуногих в основной массе не жалует, — сумничал гризли, доставая барахло из тачки. — Суровая девочка у нас погремушка, а вот почему — нам с тобой еще только предстоит узнать.
Котожуть продолжил на меня пялиться, и я ткнула в него пальцем.
— Пошел на… ай! — Он взял и полоснул меня по руке когтями-крючьями. — Ах ты ублюдок!
Я, зажав пострадавшее место, вскочила, собираясь пнуть поганца, но он отвесил мне лапой еще и по ноге — благо в джинсах— а мигом очутившийся сзади Яр схватил поперек талии, удерживая от преследования.
— Не стоит, Роксана. Вряд ли ты выйдешь из этого боя победительницей, — сказал мне на ухо, трясясь за моей спиной от сдерживаемого смеха.
— Это всего лишь кот, мать его!
— Это всего лишь мой Шрек.
— То есть мы… я должна ему просто спустить это хамство? Охренел совсем?
— Он не хамил. Ты первая начала.
— Ты это сейчас серьезно?
— Вполне. Как насчет с ним подружиться? Ты ему вообще-то изначально понравилась.
— Способ демонстрировать симпатию у него у*бищный!
— Вот тут, как говорится, чья бы мычала. Не хочешь мне помочь с вещами?
— Пф-ф, еще чего! Где это видано, чтобы жертва похищения своему захватчику вещи таскать помогала. Сам вон бугай здоровый, справишься.
Я села обратно, но было твердо, и тогда просто вытянулась на траве, щурясь от лучей заходящего, но еще теплого солнышка. Отпуск, говоришь? Ну-ну, пусть будет отпуск. До завтра.
— Не стоит так лежать, Роксана. Тут клещей и муравьев полно. — Гризли возник прямо надо мной с аптечкой в руках.
Я мгновенно взвилась и закрутилась, ругаясь и отряхивая одежду. Сразу появилось мерзкое ощущение, что какая-то насекомая гнусь уже забралась, куда не просили. Не долго думая, сдернула через голову футболку, потрясла ею, потерла себе спину, как полотенцем.
— Затащат всякие медведины черт-те куда, кругом одни гадости ползучие. Так и норовят покалечить, — бубнила себе под нос.
— Да нет на тебе ничего, — фыркнул Яр и выхватил у меня трикотаж. — Но я за то, чтобы ты так пока и ходила.
— Охренел? Мне, может, еще и лифчик снять и развлекать тебя, болтая сиськами?
— Черт, думал уже не предложишь.
— Обломайся.
— Жадная погремушка. Сисек хорошему человеку зажала. Сядь уже, царапины обработаю. Мало ли что.
— Сама справлюсь, аптечку давай.
— Мне удобнее.
— Дай аптечку. Или отвали, не помру от пары царапин.
— У тебя какие-то проблемы позволить кому-то о тебе позаботиться?
— Позаботиться? — Как же я ненавижу даже само это слово. — Когда я буду нуждаться в очередном раунде твоей «заботы» — дам знать. Пошлю на хер, например, или дам по роже. Иди вон о своем чучеле одноглазом заботься! А мне чужой заботы в жизни хватило!
Выдернула из его руки бокс с лекарствами, откопала перекись, полила повреждения. Гризли нависал надо мной, и я прямо-таки кожей чувствовала его пристальный взгляд. Психанув окончательно, выхватила свои сумки из багажника и потащила их к дому. Лезет он тут. Засунь себе свои добрые порывы, куда солнце не заглядывает!
Дверь в хибару была уже открыта, и я ввалилась внутрь. Да уж, и это я еще бабкиной хатой перебирала? Это вообще какой-то приют лешего. Комната всего одна, как и кровать. Даже скорее какая-то лежанка, не особенно-то широкая. Спальня класса люкс, чё. В углу черная железная хрень, буржуйка по ходу с плитой, на стене — полки с посудой. Кухонный уголок, стало быть. Посредине стол без скатерти, обычные строганные доски. Столовая тут у нас. Шикардос!
— Удобства, так понимаю, под ближайшим кустом? — скривившись, спросила нагруженного пакетами гризли, что появился в дверях.
— Не под кустом, но на улице.
— А кровать всего одна?
— Есть еще и пол.
— Ну это хорошо, что ты со своим спальным местом определился. А в качестве люстры тут керосинка? И ты думаешь, что есть что-то, кроме цепи, что заставит меня прожить тут две недели. Завтра же я отсюда сваливаю.
— Попытаться можешь. До ближайшего жилья тут тридцать пять километров и все по лесу со всяким зверьем.
— Ну после тебя-то мне некого бояться.
— Ты столько за день не пройдешь.
— Добрые люди подберут, — легкомысленно отмахнулась я.
— Нет тут таких.
— Одни засранцы? Ах, да я же так и поняла, что тут твои родные места.
— Нет, просто охотники сейчас в лес не суются — незачем. Грибы-ягоды собирать местные так далеко не ездят, есть у них урожайные местечки поближе. Просто случайные туристы тоже не заглядывают.
