— Херня, найду способ.
— Ты только прежде чем все же отправиться на его поиски, хорошенько и в красках представь себе ночевку в пути посреди леса. Да и днем, кстати, зверье тут не слишком стесняется на глаза показываться.
— Ага, а кое-кто из этого зверья вообще вон в город перебрался и человеком прикидывается, — раздраженно пробурчала я, бросила сумки и подошла к кровати.
На ней вместо покрывала была огромная шкура какой-то твари. Сто процентов медвежья.
— Твоя? — приподняла я мех пренебрежительно кончиками пальцев. — Блохастая небось. Интересно, если ее спалить, тебя какой-нибудь добренький Кощей в свое царство не утащит? Такой очень особенный Кощей, который западает на здоровенных гризли.
— Блох там нет, а вот пыли может хватать. — Блин, это он после траха такой невозмутимо-непрошибаемый? — Хочешь полежать — вытряхни на улице.
— Ага, начнем с малого: вытряхни шкуру, потом вымой полы, отдрай посуду, еще и жрать свари и подай.
— То есть у тебя эта фигня с заботой работает в обе стороны?
— Ты о чем?
— Тебя бесит, когда о тебе заботятся, потому что ты считаешь, что тогда в ответ тоже придется заботиться о ком-то. А делать этого ты категорически не хочешь. Ну или не умеешь и не желаешь в этом признаваться.
У меня опять подкатила к горлу осевшая было чуток злоба. Какого хера он так и лезет, куда не просят? Захотелось швырнуть ему в наглую морду первое, что попадется под руку. Но вместо этого я оскалилась в преувеличенно широкой улыбке и три раза медленно хлопнула в ладоши.
— Браво, доктор Психогризли! Еще одна абсолютно неудачная попытка строить на мой счет заумные выводы. Еще предпринимать их будешь или ограничишься тем, для чего я тебе, собственно, и нужна — частым, грубым, разнузданным сексом? Тебе какой-то дебил сказал, что если прикидываться интересующимся богатым внутренним миром бабы, то она тебе с твоим размером в задницу даст? Как вернешься — в морду ему плюнь. С твоим поленом на такое отчаяться — надо быть совсем умалишенной.
— Не сработает, — нагло ухмыльнулся мне в лицо Яр.
— Что не сработает?
— Ты не собьешь меня с темы, наговорив очередных гадостей, погремушка. У меня к ним уже почти полный иммунитет, они меня больше не бесят, от них у меня встает. Так что, кто в твоей жизни так накосячил под предлогом заботы, что тебя бомбит даже от самого этого слова?
«Не бойся, малыш, ничего не бойся, я обо всем позабочусь. Нам будет хорошо, просто хорошо и никаких последствий. Верь мне».
«Роксана, дочь, ты должна понимать, что все было сделано только ради твоего будущего. Я забочусь о тебе. Забочусь, потому что старше и знаю, как лучше».
— Сколько раз мне, бля, нужно послать тебя, чтобы дошло?
— Да пока самой не надоест. Я хочу знать и узнаю.
— Руки будешь выкручивать? Керосинкой своей долбаной прижигать?
— Дурная ты, погремушка.
— А ты чертов клещ! Чего тебе вообще нужно от меня?
— Вот это в нашей с тобой ситуации очень правильный вопрос, Роксана. Тебя мне надо. Всю.
Я хохотнула, мотнула головой. Ни буя себе заявочки. Тут даже у меня сходу ответа едкого не найдется.
— Гризли, а у тебя какой диагноз? — с нарочитым подозрением спросила этого психа. — Ладно буйный, но ты, выходит, еще и людей жрешь?
— Повторюсь, не сработает, Роксана. Ты можешь сколько угодно соскакивать с важных тем на всякую херню, но это моих намерений никак не поменяет. Ты теперь со мной со всеми вытекающими.
Чего? Он реально пещерный? Типа вздрючилось ему, взял и причислил к списку собственности? По принципу: кто сильнее, тому и все, на что глаза с лапами своими положил?
— Да подавишься ты мною, гризли тупой! Я тебе поперек горла встану!
— А уже и так встала, погремушка. И поперек горла, что, бля, не вздохнуть, и в бОшку втемяшилась, и за яйца прихватила. Так что для тебя без вариантов.
— Посмотрим!
— Смотри. А пока давай-ка освежим тут все, не спать же в пылюке. Я за водой к речке. — Медведина невозмутимо подхватил ведра в углу и пошел к выходу.
— Ты в курсе, какой хоть век сейчас? Или что там владение одних людей другими отменили? Я становиться твоим движимым имуществом не собираюсь! — крикнула ему в спину.
— А кто сказал, что это я буду тобой владеть, — буркнул он, выходя наружу.
