И он быстро поскакал на север. Отъехав ярдов на триста, оглянулся. Мусква бежал следом, но расстояние между ними быстро увеличивалось. Ленгдон помахал ему рукой.
– Прощай! – крикнул он, проглатывая подступающий к горлу комок. – Прощай!
А ещё через полчаса он, уже стоя на вершине склона горы, навёл бинокль на долину. Мусква виднелся вдали маленькой чёрной точкой. Медвежонок остановился и доверчиво ждал его возвращения.
И снова Ленгдон попробовал было рассмеяться, но ничего не вышло. Перевалив через горы, он навсегда исчез из жизни Мусквы.
Добрых полмили Мусква гнался за Ленгдоном. Сначала бегом, потом перешёл на шаг и наконец остановился, уселся по-собачьи, не сводя глаз с далёкого горного склона. Если бы Ленгдон шёл пешком, то медвежонок, пожалуй, бежал бы за ним, не думая о привале, пока не выбился бы из сил. Но кожаная клетка смущала его. В ней было тесно, лошадь на ходу так встряхивала клетку, что медвежонку это казалось землетрясением. А он понимал, что там, впереди, не только Ленгдон, но и клетка.
Некоторое время он сидел так и грустно всхлипывал. Но не делал дальше ни шагу. Медвежонок не сомневался, что друг, которого он уже успел полюбить, скоро вернётся. Он всегда возвращался и ещё ни разу не обманул ожиданий медвежонка. Затем Мусква пустился на поиски клейтонии и кандыка, стараясь при этом не отходить очень далеко от места, где проходила экспедиция.
Весь этот день он провёл в лугах, заросших цветами, у подножия склона. Светило солнце, было очень приятно. И он отыскал здесь немало столь милых его сердцу луковиц. Медвежонок рылся в земле и наелся досыта. Днём он соснул.
Но, когда солнце стало садиться и тяжёлые тени гор надвинулись на долину, погрузив её в темноту, ему стало страшно. Что там ни говори, а ведь он был ещё всего-навсего медвежонком в самом младенческом возрасте и до сих пор только одну ужасную ночь – ночь после гибели матери – провёл один. Тэр заменил ему мать, а потом Ленгдон – Тэра, и до сегодняшней ночи ему ещё не привелось по-настоящему почувствовать одиночество.
Он забился в чащу боярышника неподалёку от следа, оставленного экспедицией, и всё ждал, насторожённо прислушиваясь и принюхиваясь. Ярко засверкали звёзды, но сегодня их красота не могла выманить медвежонка из его укрытия. И только на рассвете он, осторожно крадучись, выбрался из своего убежища.
Солнце снова приободрило его и сделало смелей, и он побрёл обратно, через долину. Запах, оставленный прошедшими здесь накануне лошадьми, становился всё слабей и слабей и вот наконец совершенно исчез. Этот день Мусква питался травой и несколькими корешками кандыка.
Ночь застала его на вершине склона, по которому экспедиция проходила из долины, где побывали Тэр и Исквау. Медвежонок устал, живот у него подвело от голода, и в довершение всего он окончательно заблудился. Эту ночь он проспал в дупле поваленного дерева.
На следующий день отправился дальше и много ещё дней и ночей бродил по долине в полном одиночестве. Он прошёл неподалёку от озерца, возле которого они с Тэром повстречали старого гризли, с жадностью обнюхал рыбные кости и горестно всхлипнул.
Проходил он и по берегу глубокого, тёмного озера. Снова довелось ему увидеть птиц, пролетающих, как тени, в лесном сумраке. Проходил по плотине, построенной бобрами. А две ночи проспал по соседству с запрудой, образованной упавшими деревьями на том самом месте, откуда не так давно он следил за Тэром, который ловил рыбу. Он уже почти забыл Ленгдона, думал больше о Тэре и вспоминал о матери. Так, как сейчас он скучал по ним, он никогда не скучал по человеку. Дикая натура Мусквы взяла своё.
Только в начале августа очутился он у края долины и перевалил через тот самый склон, на котором Тэр впервые услышал гром ружей белых людей и где впервые пули ужалили его. Медвежонку частенько приходилось укладываться спать на пустой желудок, но за эти две недели он заметно вырос и уже не боялся темноты.
Мусква прошёл по глубокому, не знающему солнечного света каньону, который начинался выше грязевой лечебницы Тэра. И так как отсюда можно было выбраться только одним путём, то он наконец очутился наверху, у выхода из ущелья, через которое когда-то прошёл раненый Тэр, а следом за ним его преследователи: Брюс и Ленгдон. Но вот и родные места, его дом – внизу распростёрлась вторая долина.
Само собой разумеется, медвежонок не узнал её. Всё, что он здесь видел, было совершенно незнакомо ему. Но долина была так прекрасна, полна такого изобилия и столько в ней было солнечного света, что медвежонок не спешил выбираться из неё.
Ему попадались целые заросли клейтонии и кандыка. А на третий день своего пребывания в долине он впервые самостоятельно убил живую дичь.
Мусква чуть не наступил на маленького, не больше красной белки, сурчонка. Зверёк не успел удрать, и медвежонок схватил его. Попировал Мусква на этот раз на славу.
