Женя же только растеряно улыбается, крепко прижимая к себе большую игрушку и удерживая связку шаров. Любопытные вездесущие детки визжат от удовольствия, наблюдая и с упоением участвуя в происходящем действии, а всезнающие пенсионеры одобрительно кивают головами, обсуждая такое волнующее событие, случившееся в их тихом дворике. Парень оглядывается вокруг, замечает меня, и его улыбка так ожидаемо тут же исчезает. Я перестаю дышать, волнуясь, как девушка на первом свидании, и не перестаю надеяться на то, что Зайка все-таки возьмет мой подарок. Сейчас все зависит только от него. Минута, другая - и… Женя, больше не обращая внимание на веселье, клубящееся вокруг него, решительно подходит и останавливается в шаге от меня, тиская плюшевого медведя и пытаясь справиться с пляшущими на ветру воздушными шариками.
Мы смотрим друг на друга, молчим и даже почти не двигаемся, я так безумно боюсь нарушить это волшебное мгновение. И все еще надеюсь… Хотя готов сейчас и к удару в челюсть с его стороны, и к выброшенной мне под ноги игрушке.
- С Днем рождения, Жень! – голос не слушается, но, сглотнув комок в горле, все-таки выговариваю я.
- Это сделали Вы? – Зайка ловит ускользающего из рук медведя и кивает в сторону резвящихся клоунов.
- Да! – смысла ему врать у меня нет.
- Зачем?
А на этот вопрос я не смогу ответить даже себе.
- Я не знаю, Женя! Наверное, хотел, чтобы у тебя сегодня был праздник, настоящий День Рождения, хотел тебя порадовать, - и куда делась моя природная наглость и высокий слог? Стою и оправдываюсь, как нашкодивший подросток. - Тебе понравилась игрушка? – ответь мне Зайка, ну пожалуйста! Этот медведь – частица меня, вырванный из сердца лоскут.
Молчит и смотрит на меня своими бесподобными и такими счастливыми (неужели не показалось) глазами, потом мягко вздыхает и опускает взгляд:
- Мне очень понравилось. Мне никогда не дарили такие подарки.
Снова поднимает на меня глаза:
- Спасибо! - и… улыбается.
Нереальное счастье и теплая радость растекаются по сердцу ласковой волной. Он. Мне. Улыбается!
Женька перехватывает игрушку поудобнее, трется щекой о мягкое коричневое ухо и счастливо вздыхает. А я тупо завидую плюшевому медведю. Но тут гроздь шаров неожиданно вырывается из его рук и радостно трепыхаясь, уплывает в небесную синеву.
- Ой! Улетели! – по-детски расстраивается парень, следя глазами за потерянными шариками. - Так жалко.
- Жень, а хочешь, я тебе еще десять таких связок подарю, а хочешь… - я ерошу и так непослушные волосы на своем затылке, в трудом вспоминая нужные слова и задыхаясь от нахлынувших эмоций. - Жень, что ты хочешь? Я все сделаю.
- Все? – Зайка серьезно смотрит мне в глаза. - Но мне правда ничего не нужно, вот только…
- Говори, Жень, я обещал. Все, что попросишь.
- А Вы можете не приходить кушать в МcDonalds, а то при Вас я начинаю нервничать и путать заказы, меня уже и уволить обещали.
Меня словно холодной водой с ледяным крошевом окатило. Желудок благодарно и с явным облегчением крякнул, а сердце сжалось от ужаса так, что я не мог даже вздохнуть. Если так пойдет и дальше, то уже в следующий раз мы встретимся с Зайкой в кардиодиспансере: он - с уткой, а я - лежа с капельницей в реанимации.
- Конечно, Жень, – еле ворочаю языком и плохо вижу от предательски навернувшихся на глаза слез. – Я же обещал…
Больно! Страшно! И так хреново на душе!
Я проиграл! Но сдаваться не собирался!
========== Глава 5 ==========
Как вернулся домой, я не помнил. Почему не собрал по дороге все столбы и отбойники – не знал. В голове ледяное безмолвие. В сердце, вырвав с «мясом» все когда-то такие надежные замки, поселилась печаль и безнадега.
Я пытался уговорить себя, что все не так уж и плохо: Зайка же все-таки взял мой подарок, поблагодарил и даже улыбнулся. Но при всем при этом я реально понимал, что видеть-то меня он не хочет, запретив приходить к нему на работу.
Да и на что я надеялся?!
На то, что парень кинется мне на шею с поцелуями в порыве благодарности? Нет.
Так чего психовать-то? Включай, Гризли, мозги и думай… Но тело и душа требовали сейчас совсем другого.
С животным рыком и безумными глазами диким зверем я метался по квартире, круша все на своем пути: бил и топтал дизайнерские безделушки, срывал с окон шторы вместе с карнизами и рвал диванные подушки. Когда в гостиной уже не осталось ничего рвущегося и бьющегося и даже огромная плазма валялась на полу, подмигивая потускневшим изображением через паутину трещин на экране, я сбежал на кухню. Вскоре и там разбитая посуда цветной мозаикой покрывала дорогой темный паркет, перемешиваясь с рассыпанными специями, сахаром и солью. Из последних сил добравшись до бара и зацепив первую попавшуюся под руку бутылку, заваливаюсь на пол, ногами расчищая для себя место среди разгрома и хаоса. Первый же глоток крепкого напитка обжигает горло и огненным тайфуном бьется внутри, расслабляя тело и погружая мозг в густое, как кисель, небытие.
