- Извините, вы уже определились со своим выбором? – наконец-то решается он задать вопрос.
- Давно уже, еще в нашу прошлую встречу. С тех пор мои желания не изменились, - не отрывая взгляда от меню, отвечаю я.
Глаза в пол, до зубовного скрежета сжатая челюсть, ходящие ходуном желваки, стиснутые кулаки. И… молчание.
- А ты? Не передумал? – тихо спрашиваю парня, приглашающе оглаживая свой пах.
- Нет, – так же тихо, в ответ.
- Ну, как хочешь. Но если вдруг передумаешь, то знаешь, где меня найти. А пока - сто пятьдесят Хеннеси, моего любимого – ты должен знать - и лимончик.
Весь вечер я нещадно гонял мальчишку: то стол мне показался грязным и пепельницу надо менять после каждой выкуренной сигареты, то лимон был нарезан не так тонко, как мне хотелось, то вдруг мне приспичило отведать лайма и сыра. Три раза Женька бегал только за сигаретами, а я все никак не мог определиться, что хочу. И фрукты не те, и сыр не такой. А когда я «неловко» встал и пролил свой коньяк на его штаны, он готов был меня убить, но вот делать то, чего мне так хотелось, он однозначно не собирался. Это бесило просто фантастически, мне противостоял какой-то щенок, и ни заставить, ни уговорить его я не мог. Оставались только мелкие издевки и пакости в надежде на то, что парень все-таки сдастся.
Чем, собственно, я с успехом и занимался, два–три раза в неделю, уже почти месяц. Как любимую работу, посещал «Долину», обязательно - в смену Зайки. Доводил его до грани нервного срыва, а себя – до бешенства, которое потом выплескивал в спортивном зале. Но скоро и в этом мне было отказано, коллеги просто перестали проводить со мной партнерские бои, не без основания опасаясь уже не только за свое здоровье, но и за жизнь.
Вскоре полный крах потерпела и моя личная жизнь. Карина, после некрасивой истерики а-ля «…я потратила на тебя лучшие годы своей жизни, а ты, ублюдочный подонок, так и не оценил выпавшего тебе счастья…» была отправлена в пеший поход, по маршруту «ну очень далеко и навечно». Никто, кроме Женьки в «Лунной долине», меня больше не привлекал и не возбуждал желания, даже на банальный минет. И милый мальчик Лешенька, еще одна моя постельная грелка для особых случаев и порочных желаний, вот уже в который раз отказывался приехать ко мне побезобразничать, находя все более нелепые отговорки. Но здесь я был виноват сам, слишком жестко и грубо обошелся с ним в предыдущие наши встречи, мечтая совсем о другом теле.
Я зверел, начал бояться оставаться с собой один на один, мысли, поселившиеся в моей голове, пугали. Однажды я всерьез задумался о собственной вменяемости, когда понял, что пытаюсь разработать план похищения одного, ну очень строптивого Зайчика. Спасала только работа и боксерские груши, которым некуда было бежать и которые пока еще выдерживали силу моей злости и безысходности.
Как-то вечером в дверях моего кабинета застыла внушительная фигура, перекрывая все пути отхода. Лучший друг смотрел на меня нечитаемым взглядом, ожидая приглашения.
- Что стоим, кого ждем? Пришел – проходи, садись, – мне не надо было объяснять, зачем после трудного рабочего дня заглянул «на огонек» Андрей. Наверное, уже все агентство знало о психическом нездоровье своего шефа.
- ЭСЭС, что происходит? Что ты творишь? - также глупо было надеяться, что этот умный мужик не знает об истории с Зайкой, но он ждал ответа, и мне нужно было с кем-то поговорить.
- Да не знаю я! Не знаю! Уже сам не понимаю и боюсь себя!
- Зачем издеваешься над ребенком? Он же второй месяц без выходных пашет. Из колледжа домой, через магазины и аптеку, потом на смену в кардиодиспансер или клуб. У него мать больная, за ней кроме него ухаживать некому, а если парень сломается, кому они оба нужны будут?
- Прости, Лис! Но остановиться я уже не могу! Не могу проиграть ему, иначе мне кажется, я потеряю себя и еще что-то очень важное и очень дорогое.
- Неужели отказ какого-то мальчишки так задел великого и ужасного Гризли, что теперь ты выставляешь себя малолетним придурком, пытаясь доказать всем, что твой член длиннее и толще, чем у других?! Зачем устроил в клубе этот цирк, парень же теперь год будет батрачить, отрабатывая твой долг. И не хмурься – твой это долг! Твой!
В кабинет ввалился еще один «шкафчик»:
- Гризли, оставь мальчишку в покое! – Макс почти кричал на меня, пытаясь если не убить, то хотя бы покалечить взглядом. - Неужели мало вокруг шлюх, готовых для тебя на все, только свистни? Так нет же – тебе нужен пацан, у которого и так проблем выше крыши, да еще ты со своими претензиями и шалостями.
- Да как вы не понимаете?! – теперь на них уже орал я. - Я! Не могу! Жить без него не могу! Дышать без него не могу! Одна радость – хоть какие-то эмоции в его глазах, пусть недобрые, но я их вижу!
И тишина. Мертвая, тяжелая, звенящая тишина.
- Так ты влюбился, что ли? – удивленный голос Макса ударил по мозгам пудовой кувалдой. – Только какая-то любовь у тебя странная. Жестокая.
Вот что он только что сказал? Влюбился? Я? Да нет!
