Поначалу, под воздействием радиосигнала, щит выл, шипел как стая разъяренных котов, бубнел разными рыбьими голосами, но главное, было в том, что я убедился, что транслировать речь таким образом возможно. Хотя бы в принципе.
Когда на контрольной записи, сквозь громкое шипение, я впервые услышал человеческий голос, сначала не поверил собственным ушам, но потом… всего две бессонные ночи и щит заговорил! Причем громкостть сигнала регулировалась почти инстинктивно, количеством энергии, подаваемой на запитку виброслоя. Также можно было использовать произвольное количество сегментов щита для воспроизведения звука… можно было настроить на звучание только один, напротив рта, чтобы казалось, что звуки доносятся из него… а можно было запитать весь слой, подать киловатт двадцать мощности и так 'бумкнуть', что с ближайшего дерева посыпались листья! Но оптимальное с моей точки зрения, звучание голоса, достигалось при работе примерно трети от общего количества сегментов в передней полусфере. Идеального сходства с человеческим голосом, достичь конечно не удалось и пришлось довольствоваться странноватым, 'шипящим' баритоном, но и это был для меня прорыв. Пусть и с голосом мультяшного питона Каа, но я был готов выйти к людям… Почти. Нужно было только морально подготовиться.
Постепенно я почувствовал себя невероятно крутым, почти непобедимым, что отразилось на моей осторожности. И жизнь сразу же убедительно доказала, что перья были распушены рановато, и надо быть тише и скромнее. Или предусмотрительнее.
Для всех действующих лиц, встреча произошла совершенно неожиданно. Я, как раз, возвращался на базу, после очередного марш-броска вдоль южного побережья. Четверо суток, большая часть из которых, была проведена по пояс в жидкой грязи, привели меня в совершенно мизантропическое настроение.
Плюс к этому, я потерял нож и четырехчасовые поиски, с нырянием в ту же самую грязь, не принесли результата. В, общем, мое состояние на тот момент можно было сравнить с закипающим чайником, свисток еще не сработал, но клокотало уже конкретно. Иррациональная обида на несправедливость этого мира, наложилась на отсутствие возможности на ком-нибудь выместить все наболевшее. Даже, обычно, не страдающие застенчивостью крокодилы, куда-то попрятались. Да что там говорить, ни одной, мало-мальски достойной внимания акулы не попалось на глаза. Заныкались, с-суки!
Вот так, пыхтя и чертыхаясь, я покинул мангровые хляби и потопал в сторону недалекого перевала, за которым пряталась, успевшая стать родным домом долина. В нормальном состоянии, я бы в жизни не пошел этой дорогой. Мало того, что местность была совершенно открытой, пришлось еще и в гору карабкаться.
Очевидно, мое подсознание, самостоятельно пришло к выводу, что грязи на сегодня хватит и направило туповатого носителя сухим путем. В этом месте в океан вдавался каменистый холм, восточная сторона которого относительно полого спускалась в мангровое болото, а западная выходила на небольшую, но глубокую бухту с прозрачной водой. Местность, часто посещаемая морскими бродягами, на песчаных берегах бухты полно старых кострищ и следов стоянок, но нам же все пофиг!
Я пер как трактор, совершенно не смотря по сторонам и, перевалив через гребень холма, нос к носу столкнулся с поднимающимся со стороны бухты небольшим отрядом. Кто именно мне встретился, разбираться было некогда, события сразу же понеслись вскачь.
Расстояние между нами было метров семь, идущий впереди рослый малый, что-то крикнул на незнакомом языке и сделал шаг назад, одновременно вытаскивая из-за спины длинный меч. Тут же, с обеих сторон и на шаг позади, встали еще двое. Взвизгнул металл обнажаемого оружия.
Время замедлилось…
Если бы Таран, просто и незатейливо, рубанул клинком сверху вниз, то мне пришлось бы жестко блокировать его меч и боковые настрогали бы меня на лапшу. Но он решил пойти более сложным путем, и возможно, с другим, более опытным противником, этот риск был бы оправдан. А так…
