Гроб для мертвого колдуна полностью

— Ч-ч-то это было? — пока я влажным тампоном протирал ей глаза, к попутчице, вернулся дар речи. — Я пожал плечами, — Морской крокодил. Не видно разве? — Глаза Ирины округлились… (вот, это уже хорошо, значит, сетчатка не пострадала, всего лишь зайчика от вспышки поймала, само пройдет) — Это, крокодил? — я оглянулся, Доминатор никуда не делся, — А кто еще? Не страус же. Старый просто. Ленивый.

Пока пассажирка приходила в себя, занялся байком. На поворот ключа аппарат ожидаемо не отреагировал. Ладно, попробуем мыслить логически: я, конечно, не великий спец, но по идее, в первую очередь должны гореть предохранители… где они тут находятся… это кто ж их сюда засунул?.. хотя понятно, вокруг вода все-таки… Дальний свет нам сейчас и нафиг не нужен, переставляем вместо сгоревшего…

Когда двигатель заработал, я недоуменно посмотрел на свои руки. Мда… Вот уж не думал, что обладаю подобными талантами. Это из серии 'мастерство не пропьешь?' или 'шевелись, придурок, пока еще время есть?'. Скорее второе, поэтому рассуждать и гордится собой будем потом.

К 2107 году боевые действия на Западном ТВД прекратились сами собой. Европе было уже все равно, США хватало проблем на востоке, а России предстояло решить, что делать с бесконечным потоком беженцев из пострадавших регионов. Только за первое десятилетие 22–го века из стран Восточной Европы и Европейской части России за Урал мигрировало больше ста миллионов человек, и этот поток не иссякал. Кажущиеся единственным островком безопасности, в сошедшем с ума мире, восточные регионы страны, никак не могли обеспечить едой и кровом всех желающих. Решение было принято в духе времени. Армия, сокрушившая противника на западе, была повернута на восток. Осталось только правильно выбрать цель и подгадать момент.

18.04.2512 — 30.04.2512 гг. о. Латангаи (горы Ганса Майера — поселок Злая птица)

Цикады орали, как будто для них наступила последняя ночь перед давно запланированным концом света. На полтона громче и, чтобы собеседница могла меня расслышать, мне придется кричать. А я не люблю повышать голос, лес быстро отучил от этой пагубной привычки. Возможно поэтому, а может и по другим причинам чувствовал я себя не в своей тарелке. Хотелось сбежать и залезть куда-нибудь повыше, на крышу отеля или на ближайшую пальму. Или же перемахнув через невысокий парапет, бросится вниз, в темную и влажную пятидесятиметровую пропасть, к спасительным верхушкам вековечных тиков, а там будь что будет. Успею зацепиться за ветку — хорошо, нет — Вир с ним! Лишь бы подальше отсюда.

Вообще-то, у нас все прекрасно получилось. Мы успели вовремя, и навороченный Курадор А03/01, сыто чавкнул, утянув в свое нутро лежак с Хинатой. Две минуты тревожного ожидания и злые багровые окошки индикаторов, сменили гнев на милость, засветившись теплым желтым светом. Детище сумрачного бразильского гения, не усмотрев в лечении пациента, никаких сложностей, отправило нас с Ириной погулять в течении ближайших семидесяти двух часов, пока будет производится починка детского организма.

Я облегченно выдохнул, а перенервничавшая мать без сил опустилась на пол прямо у капсулы. Ох уж эти женщины! Пришлось на руках нести ее в свой жилой блок. В свой, потому, что остальные так и стояли в заброшенном состоянии. Гостей у меня, по понятным причинам, до сих пор, не бывало.

Кономия почти не реагировала на внешние раздражители и мне пришлось не только раздевать свою гостью, но еще и мыть под теплым душем. Только, уложив раздражающий фактор в постель, я смог немного расслабиться. Руки дрожали как у алкоголика. Вот же напасть.