Какой-то самоубийца, запуская процесс дыхания, немилосердно долбанул кувалдой по грудной клетке, и я пришел в себя. Злой, с раскалывающейся от боли головой, под треск собственных ребер. На этом фоне, даже наличие кислорода, не казалось таким уж благом. Посмотрим, кто это у нас такой смелый… Электроника уже привычно показала пустоту, электролокация… ч-черт, какая на хрен локация, с квадратной-то головой! Но однозначно лежу на спине, значит, типа кто-то помог.
— Все-все, открывай глазки, я ее прогнала! — я приоткрыл один глаз и застонал,
— Да, когда ж вы оставите меня в покое, вам там… где бы вы обычно не тусовались, заняться нечем? — ответом мне был завораживающий бархатистый смех…
Со вздохом пришлось подчиниться и поднять, тяжелые, словно танковые люки, веки. Не потому, что мне так сказали, а потому, что я, вроде как, раненый и вполне могу истечь кровью. Стараясь не смотреть на новое действующее лицо, сел и начал разбираться с повреждениями… мда… покосился на… эту… Сидит, задрала аккуратный носик, вроде и не при делах. Целитель? А почему бы, собственно, и нет?
Начиная от диафрагмы, наискосок к левой подмышечной впадине шел свежий багровый шрам, дальше без зеркала, видно не было, но можно было предположить, что дельту тоже срастила. Вот только, чего-чего, а благодарности от меня она точно не дождется. Повернул в ее сторону голову… экстерьер, конечно богатый, тут не поспоришь.
Передо мной, все в, той-же, трудноосуществимой для любой неяпонки позе, коленки-пяточки, сидела воплощенная мечта поллюционирующего подростка. На глаз: сто с копейками — шестьдесят — девяносто, опять же с копейками. Естественно, без грамма жира и малейшего намека на целлюлит. Рост — примерно сто восемьдесят пять. О возрасте местных я давно перестал судить по внешности. Конкретно эта особь, выглядела лет на двадцать пять.
Все это загорелое богатство было упаковано в светло-голубые джинсовые шортики и красную рубаху без рукавов. Причем полы последней, застегнутой на пару средних пуговиц, были подвязаны под тем самым, что эти пуговицы с трудом удерживали от, казалось бы, неминуемого высвобождения. Никакими извращениями в виде пошлых лифчиков, там и не пахло… Все описал… а, нет, забыл отметить гладкую атласную кожу и плоский животик, с легким намеком на квадратики пресса. На этом фоне, умное лицо с идеальными чертами и подвязанные в высокий хвост светло русые волосы, совершенно терялись, потому, что ни один нормально ориентированный самец гомо сапиенса, взгляд, до уровня этого лица, не поднимет. Вот такой, образец площадного выключателя мужских мозгов.
И это тоже Инари. Правда уже не убийца, но от этого не менее опасная.
— Насмотрелся? — если бы не голова, я бы ей ответил… от души, тут стеснятся нечего, это вам не тинейджерски выглядящая Югито, но лень лишний раз рот открывать. Ограничился пожатием плеч, пусть как хочет, так и понимает.
— Э, нет, так не пойдет. — опять это мгновенное перемещение, только теперь не глаза в глаза, а сиськи в глаза.
Головная боль прошла, словно ее и не было, а Инари вновь оказалась на стартовой позиции.
— Вот так-то лучше! Ну как я тебе? — коленки-пяточки превратились в 'римская царица изволит отдыхать и лежа на боку, смотрит на копошащийся внизу плебс'. Я снова пожал плечами, — Инари, скажи, что тебе от меня, все-таки, нужно? — усталость в голосе не нужно было даже изображать, этот длинный день, со всеми своими экзерсисами, уже сидел у меня в печенках.
