Глеб встал из-за стола. На этой неделе решили, что проще приглашать специальную женщину готовить, чем ходить в ближайшую шашлычную, и теперь обед длился полтора часа, сопровождался питьем водки и обсуждением планов на будущее.
Глеб направился в прихожую. Теперь он был почти уверен, что убийца — Ося, но хотел напоследок поговорить с соседкой снизу. Перед тем, как выйти на лестницу, он заглянул к Нюре Степановне. При виде Глеба она улыбнулась и быстро убрала фирменный кодаковский пакет с фотографиями. И словно сжалась — Глеб подумал, что она и впрямь похожа на мышку. Кивнул ей и открыл дверь на лестницу. Забавно, подумал он, что мы с Нюрой оба тут немножко на отшибе. Она — потому что старше всех, а я — потому что появился позже. Или просто не хочу оказаться внутри.
Глеб спустился этажом ниже и остановился перед дверью. Разговаривать с соседкой не хотелось. Он представил себе полоумную бабку, для которой лишено смысла все, что важно для него. Женщину, застрявшую в давно прошедшем времени. Вздохнув, он позвонил. Раздались шаркающие шаги, и знакомый голос сказал из-за двери:
— Кто там?
— Я от Ильи Шаневича, вашего соседа сверху, — представился Глеб.
Дверь открылась, и на него подозрительно уставилась сухонькая женщина.
— Меня зовут Глеб, — сказал он. — Простите, я не знаю как вас зовут.
— Ольга Васильевна. Что вас интересует, молодой человек?
— Извините, Ольга Васильевна, я могу войти? — спросил Глеб, опасаясь, что их услышат сверху.
— Пожалуйста.
Они прошли на кухню. Когда-то это была опрятная кухня, но следы старения заметил даже Глеб. Плита в разводах, по углам — остатки плохо сметенной паутины. Стол аккуратно покрыт застиранными салфетками, пятна с которых, видимо, не смогла бы вывести даже тетя Ася.
— Я хотел вас спросить про ту девушку… — начал Глеб, — ну, которую вы нашли на лестнице.
— Да, убитую, — сказала Ольга Васильевна. — Я никогда раньше ее не встречала, так что мне нечего о ней сказать.
— Я понимаю, что вас уже спрашивала милиция, — продолжал Глеб, понимая, что впустую тратит время, — но, может быть, вы вспомните какую-нибудь деталь…
— Милиция! — фыркнула женщина. — Они ни о чем толком не спрашивали. Им бы лишь дело закрыть, я знаю. Наркоманы с улицы! Ерунда! При драке никто не режет горло так, как это сделал убийца. Ножом ударяют в живот или в грудь. Чтобы так ударить, надо подойти сзади и ударить из-за спины.
— Значит, это был кто-то знакомый? — спросил Глеб.
— Почему? — удивилась Ольга Васильевна. — Это просто была профессионалка. Женщина, знающая, как снимать часовых.
Боже мой, подумал Глеб, она слишком много смотрит телевизор. Как назывался тот фильм, который так нравился Тане — про девушку, завербованную спецслужбами?
— Почему вы решили, что это именно женщина? — спросил он.
Ольга Васильевна посмотрела на него удивленными, ясными глазами:
— Потому что я слышала, как она убегала. Я, слава богу, еще не оглохла и вполне способна узнать стук каблуков.
Когда Глеб вернулся в квартиру, Нюры в предбаннике не было. Не в силах противиться искушению, Глеб достал из-под стопки факсов пакет и быстро просмотрел снимки. На всех фотографиях Влад Крутицкий обнимал Нюру с тем же заботливым и нежным выражением лица, что Глеб заметил на фотографии в Светином альбоме. "Наш пострел везде поспел", — наприязненно подумал Глеб и вернул снимки на место.
— Значит, я был неправ, — писал Глеб Горскому вечером, — это не может быть Ося.
— Значит, ты был неправ с самого начала, — ответил Горский. — Это не het. Это либо Катя, либо Настя, либо Н.С. Ни одна из них не может быть любовником твоей Марины и, значит, все совпадения, про которые ты говорил, случайны. Что я и подозревал. Твоя бритва Оккама затупилась.
— Это не может быть ни одна из девушек, у всех алиби. Н.С. была пьяна, Настя трахалась, а Катя была с мужем.
— Ты мало читал детективов, — ответил Горский. — Все это — не алиби. Бен никогда не выдаст жену, Луганский мог наврать, что трахался с Настей, а Н.С. могла притвориться, будто напилась.
Есть вещи, которые не сымитируешь, подумал Глеб. Например, нельзя притвориться, будто блюешь. Он собирался так и написать, но выскочили следующие реплики Горского.
— Это просто логическое рассуждение. Я не собираюсь помогать тебе искать убийцу Снежаны. Зато я знаю, как поймать псевдоЧака.
Глеб раздраженно стукнул по вопросительному знаку. Какого хуя, подумал он, что он мне голову морочит. Очень нужны его логические умозаключения.
— Мне, видимо, придется все-таки связаться с твоим Вольфсоном. Дай мне его адрес — и если он согласится, мы отловим Чака. Я сейчас тебе все объясню.
План Горского был прост. Вольфсон должен послать Чаку письмо: вроде бы письмо на лист, но получит его один Чак. В этом письме надо дать ссылку, которая Чака заинтересует — и когда он пойдет по ссылке, сервер зафиксирует его IP-адрес: уникальную последовательность цифр, позволяющую понять, через какого провайдера человек заходит в Сеть.
— Иными словами, — объяснял Горский, — мы будем хотя бы знать, в Москве он или нет, и, таким образом, сузим круг подозреваемых.
