Людям с холерическим темпераментом я рекомендую принять быстродействующий яд, флегматикам хорошо подойдет упаковка снотворного, гурманам - яд со вкусом тихоокеанского омара, деловым людям - с привкусом мяты.
Что касается экзотических самоубийств, то наиболее зрелищные из них практиковали римляне эпохи Цезаря: они брали короткий меч, ставили, его на землю и ложились сверху или, вообще, обнимались друг с другом так, что мечи выходили из спин этих отважных воинов - они погибали без предрассудков, заключив друг друга в объятия, запечатлев последний поцелуй на устах партнера.
Японцы до сих пор практикуют акцию-ритуал харакири.
К сожалению, в условиях России зрелищные самоубийства не прижились. Людям отважным и героическим - со свинцовыми глазами и железными нервами - пока не приходило в голову сводить счеты с реальностью. А изнеженному гениофилу такое не по зубам. Поэтому не пытайтесь вставить между ребер кинжал: даже если мы оставим сей мир, это повлечет за собой такое выражение лица, такие глазища, что в мире ином лишь слабо охнут, а в этом - рассмеются.
Пресекая поток существования, откажись
от прошлого, откажись от будущего,
откажись от того, что между ними.
Если ум освобожден, то, что бы ни случилось,
ты не придешь снова к рождению и старости.
Подобно тому, как костер, задутый ветрами,
уже не существует, так и для мудрого человека
не может существовать лишь временная жизнь,
ибо он прекратил связывать с ней свои чувства и мысли.
Жесткий пост, голодание и непосильный труд - вот две составляющие моего успеха и единственное убежище для всех, кто, попав в зону самоубийства, уверенно продвигается к постижению истины.
Когда начинать голодовку?
Прямо сейчас, сегодня же.
Завтра не существует.
Конец света - здесь и сейчас. Сотворение нового мира - тут же.
Не медлите. Бросайте есть решительно и безоговорочно.
Ни один белок, ни один калорий, ни один углевод не должен соблазнить ни ока, ни чрева. Лишь заморозив жизнь плоти, добьемся вхождения в царство духа, царство Высшего Разума, царство свободы и пустоты. Окинув очищенным взором эту жизнь с высочайшей точки обзора, неожиданно увидим, что она - вовсе не то тупое чучело, к которому мы там, внизу, привыкли. Жизнь прекрасна! Да! Да! Да!
Станем невесомее ангелов, легче ветра, шире океана, меньше атома.
Стряхнем помои, расправим крылья и полетим!
Высоко-высоко! Ибо нас ждут.
... Бросаем есть, как бросали курить. Раз и навсегда. Скажем: отныне у меня нет живота и нет полового члена, есть лишь вечное. И всё! Больше ничего нет.
Приведу дурной пример.
Александр Дышиньский постился, но все равно чувствовал себя как говно в проруби. Сатана испытал его шаткую душу, и Дышиньский, уступив минутному аффекту чревоугодия, скушал корочку хлеба. Наложит ли на себя руки Дышиньский?
Ответ: однозначно.
Почему?
Потому что Дышиньский, конечно, не ограничится одной лишь корочкой. Практика свидетельствует, что его потянет к другой корочке - а это уже целый ломоть хлеба. Затем он потребует намазать масло на свой ломоть - а это уже бутерброд. К бутерброду Александру понадобится пиво, к пиву - женщина, к женщине - деньги, и пошло-поехало, - вы меня понимаете? Дышиньский, сам того не подозревая, вступит в отношения купли-продажи с окружающим миром, заложит всех и вся. Дышиньский будет существовать, но не будет петь, не будет летать.
Если бы Дышиньскому хватило корочки хлеба, если бы он ею ограничился и не раскатал губу, если бы да ка бы во рту выросли грибы, ведь грибочки съел б Дышиньский и попал б в тартарары...
