Гробница древних полностью

Строки, которые волновали меня больше всего, были записаны правильно, и я расписалась рядом с его подписью, даже не заметив, что он замолчал, не закончив свою мысль. И тут в комнату, задыхаясь, ворвался Чиджиоке.

– Они здесь! – крикнул он, прижимая руку к сердцу. – Надмирцы. Они пришли.

– Как же они вовремя, – вставая, проворчал мистер Морнингсайд. Он взял контракт и, свернув его в тугую трубку, положил в кожаную сумку. – Нам понадобится вся твоя ярость, Луиза. Покажи себя с самой страшной стороны. Мы должны заманить сюда как можно больше Надмирцев, чтобы дать Дальтону возможность вернуть Белую книгу. А потом? Потом настанет твое время увидеть Гробницу древних.

Делать было нечего, нельзя было даже мечтать об отдыхе. Мы сожгли тело Фарадея далеко от дороги, а затем вернулись в лагерь, чтобы забрать лошадей и отправиться в путь. Никому из нас не хотелось спать так близко от того места, где демона настигла кара. Никто не проронил ни слова, но я чувствовал, что Ара с ее поджатыми в тонкую линию губами готовится высказаться, пока мы галопом мчались сквозь ночь.

Мы остановились в нескольких лигах от места назначения, на кромке холмов, сразу после которых местность переходила в неглубокую равнину, на которой лежало соленое озеро. Я выполз из спального мешка и нашел место, где можно было облегчиться. Потом заметил, что в своей бессоннице я не одинок. На краю нашего маленького лагеря, скрестив на груди руки, стоял Генри. С непроницаемым лицом он смотрел на белую долину внизу. Солончаки. Я знал, что он не разделяет моих опасений, но не мог думать ни о чем, кроме предостережения Фарадея. И еще об этом существе… Оно не было обитателем нашего мира, но точно так же, по всей видимости, не было и одним из демонических друзей Генри.

– Я повторюсь, – прошептал я. Он не пошевелился. – Думаю, нам нужно свернуть лагерь и вернуться домой. Все изменилось, Генри. Это уже больше, чем просто одержимость. Это больше, чем просто опасно. Это…

– Все совершенно разумно, уверяю тебя, – закончил он за меня. Потом провел рукой по взъерошенным волосам, медленно подошел, положил голову мне на плечо и вздохнул. – Ты когда-нибудь думал о ней? О вечности?

– Иногда.

Разумеется, Генри пытался отвлечь меня философией.

– Я думаю об этом все время, – признался он. – Я не хочу стареть. Сколько времени нужно, чтобы состариться? Я уже чувствую себя древним, а ведь по нашим меркам я еще ребенок. Это ужасно.

– Ой, да ладно тебе, ты никогда не будешь выглядеть старым, – усмехнулся я.

– Внешне. Но внутри? Я уже чувствую старость в душе. Как будто дышу гробовой пылью. Как будто меня уже похоронили. Но для нас все это еще продолжается. Не знаю, смогу ли я это вынести. Что мне делать? Заняться плетением кружев?