Что бы я ни сказал, мой ответ его не устроит, но попробовать стоило. Он был безутешен, когда впадал в меланхолию. Я обнял Генри и прижал к себе, надеясь, что это вернет его в чувство.
– Ты будешь мудрым и могущественным. Ты сможешь… ну, не знаю… взойти на вершину горы и даровать мудрость любому, кто осмелится на нее взобраться.
– Не смеши меня. В горах нет ягнятины в желе.
– Но ты будешь мудр, – возразил я. – Ты мог бы быть мудрым уже сейчас и послушать нас. Ара согласна, это дурацкая затея. Я понятия не имею, каким ты будешь, когда состаришься, но, клянусь Богом, мне бы хотелось это увидеть.
Он поцеловал меня в подбородок и, высвободившись из моих объятий, отвернулся.
– Я люблю тебя, крылатый, но ты ошибаешься. Я знаю, что делаю. Я знаю… чего можно ожидать. Думаю, я знаю, как выглядит вечность. – Он отошел на несколько шагов, остановился, повернулся и задал мне еще один вопрос: – Честно, Дал, ты можешь спокойно жить после того, что мы с ними сделали? Мы практически погасили пламя только потому, что оно осмелилось перед нами гореть. Пообещай мне кое-что!
– Да, – с готовностью откликнулся я. – Что угодно.
– Обещай, что будешь со мной, когда я найду Переплетчиков. Если я смогу узнать место, где создают эти книги, обещай, что пойдешь со мной посмотреть на него.
Что-то неприятно кольнуло меня в глубине души, но, как бы глупо это ни звучало, я согласился.
– Обещаю, – легкомысленно произнес я. – Я пойду с тобой.
Утром Генри разбудил нас безбожно рано. Лошади были уже оседланы, вьюки приготовлены, Бартоломео накормлен. И даже скудный завтрак путешественника, состоявший из галет, орехов и тушеного овощного рагу, был уже готов. Генри нетерпеливо расхаживал туда-сюда, пока я торопливо доедал свою порцию. А потом мы поехали, все вместе. И все произошло так быстро, что ни Ара, ни я не успели его остановить. На это и делался расчет, потому что он знал: нам надоело ему подыгрывать.
– Посмотрите туда! – крикнул он, когда мы спускались к равнине. На берегу озера кое-где виднелись кочевники. – Они избегают приближаться к центру озера. Должно быть, мы уже у цели.
– Генри! – в унисон воскликнули мы с Арой.
Но он уже мчался вперед, и гнедая с черными отметинами кобыла неслась по склону. Я провел много часов в седле, однако Генри как наездник был гораздо сильнее. Мы пустились в погоню, и теперь Ара выглядела не сердитой, а скорее обеспокоенной. Ее брови постоянно хмурились, а нижняя губа дрожала.
– Мы остановим его! – крикнул я ей, перекрикивая свист ветра.
– Не знаю, сможем ли.
