Перед нами лежало поле, изрытое ямами. Поврежденный забор на границе двух участков уже догорал. Я прежде не знала, могут ли Постояльцы покидать пределы Холодного Чертополоха, но теперь получила ответ на этот вопрос: они парили в ожидании, целая армия черных силуэтов, и между нами теперь не было никаких стен. В центре этой толпы стояла миссис Хайлам.
– Это твой шанс, Поппи, – сказал Чиджиоке. Его глаза полыхали красным огнем, резко контрастируя с темной кожей. – Мэри здесь, и теперь ты снова можешь кричать во все горло.
Было странно идти в бой бок о бок с ребенком, но она уже когда-то спасла мне жизнь и в ее силе я не сомневалась.
– У меня накопилось столько криков, – улыбнулась Поппи. – Надеюсь, их хватит.
Единственным, кого не хватало на восточной лужайке, был мистер Морнингсайд. Он еще не выходил из дома, и было непонятно, какой план он мог придумать. Рядом с Чиджиоке стояли Мэри и Ли, хотя Ли чуть пошатывало от боли. В присутствии такого количества Арбитров он буквально позеленел от дурноты. А их действительно было много. Дальтон назвал это сонмом, но их золотые тела заполнили весь небосвод. Из-за сияния их было трудно сосчитать. В отсутствие луны Кхент был вынужден оставаться рядом со мной, потому что у меня был целый ящик столовых приборов, которые я собиралась для него превращать. В доме нашлось еще несколько завалявшихся пистолетов и охотничье ружье, их мы тоже захватили с собой, но я сомневалась, что при наличии столь многочисленного противника от этого оружия будет хоть какой-то толк.
– Ба, Нефилимы, – пробормотал Кхент, сплевывая в траву. – А я думал, что убил последнего из этих мерзких парней в Гизе.
Я надеялась, что встречала таких существ только в дневниках Бенну, но Кхент оказался прав: бесформенные гиганты с лицами, облепленными осами, неуклюже двинулись к обугленным останкам забора. Сквозь их тяжелые шаги я слышала монотонное гудение насекомых. Шестикрылые воины с мечами, парившие над ними, тоже были мне знакомы, как и крики «sanctus», с которыми они ринулись в сторону дома.
– Это совсем не похоже на чтение книги, – хрипло пробормотала я. Кхент взял мою руку и сжал ее.
– Ты, случайно, не прячешь под этими юбками Небесного Змея?
– Нет, только нижние юбки, – сокрушаясь, ответила я, переводя тяжелый взгляд на наступающих врагов, которых было слишком много, чтобы как следует их рассмотреть. Это была, видимо, основная часть армии пастуха и наша последняя битва с ними. Их нужно было отвлечь, что позволило бы Дальтону проскользнуть незамеченным. Пастуха нигде не было видно – с другой стороны, мистер Морнингсайд тоже пока отсутствовал.
– Кхент, если понадобится, чтобы я позволила Отцу взять надо мной контроль…
– Я верну тебя, когда придет время, – заверил он, снова сжимая мою руку. Я ожидала, что он будет наслаждаться шансом развязать кровопролитную войну, но его глаза были печальны. – Ты делай копья, а я буду их метать. Отца призовешь только в случае, если мы поймем, что силы неравны, да?
– Конечно.
Но на самом деле я хотела сказать, что постараюсь. И кроме того, разве они уже не превосходят нас силой? Сопротивление пастуха выходило далеко за пределы того, что я ожидала или воображала, и в какой-то миг я поняла скрытые мотивы Генри. Именно этого он опасался, когда собирал свои души, – уничтожения от рук бывших союзников. Может быть, к этому всегда все и шло; может, никакого мира между столь разными народами и быть не могло.
– Что такое,
– Я просто подумала, что все это глупость. Мы ведь живем в одном мире. Мы должны быть друзьями.
– Да, – кивнул Кхент, потирая подбородок. – Но эти слуги Роэ… Сегодня они что-то не кажутся мне дружелюбными.
Я напряглась, чтобы расслышать его слова сквозь жужжание ос и хлопанье множества золотых крыльев. Мы молча ждали. Бартоломео вяло рылся в земле. Чиджиоке и Мэри держались за руки, а Постояльцы плавали вперед-назад по флангу. Они все могли пострадать. Их могли убить.
– Мэри… – позвала я, намереваясь что-нибудь сказать. Что угодно, лишь бы выразить мою благодарность, мою радость от того, что много лет назад, спрятавшись в шкафу, пока родители скандалили, я своим желанием вызвала ее к жизни. Тогда я отчаянно нуждалась хотя бы в одном настоящем друге, который отвлечет меня от страданий.
