Оглушающий топот гигантов становился все отчетливее. На защитное поле, созданное Мэри, обрушился град копий. Оно могло в любой момент исчезнуть – как только она устанет. Кхент был бессилен, потому что я не могла больше обеспечивать его копьями, а как обращаться с ружьем, он представлял себе довольно смутно. Я замерла, зная, что должно случиться неизбежное, как бы я этого ни боялась.
– Луиза… – негромко обратилась ко мне Мать, но я от нее отвернулась.
– Позволь ребенку сделать то, что он должен, – вмешалась миссис Хайлам. – Пусть она сама сделает выбор.
Я глубоко вздохнула и почувствовала запах запекшейся крови и пороха, который витал в воздухе, ощутила, как дрожит земля… Проще всего было вызвать Отца. Это было присуще его натуре, это была его стихия. Он жаждал кровопролития, и именно в этот момент я могла дать ему то, чего он так упорно добивался. Что касается меня, то я уже повидала более чем достаточно. Но душа Отца неистовствовала и рычала, негодуя, что ему отказывают в возможности попировать на славу.
Неожиданно стекло позади нас разбилось вдребезги. Казалось, рухнул весь дом, но на самом деле посыпались только окна. Я закрыла голову руками и завизжала под лавиной стеклянных осколков. И сразу же из дома хлынул многоцветный поток из тысячи птиц. Воздух наполнился разнообразными звуками. Я смахнула с плеч стеклянную крошку и замерла, восхищаясь их скоростью и траекторией полета. Они буквально закрыли собой небо. Каждый раз, когда птица настигала цель, будь то крылатый неприятель или гигант, она взрывалась и превращалась в фонтан перьев, которые трансформировались в сгустки серебра. Затем эти кусочки сливались, образовывая призрачные фигуры.
Души! Наконец он выпустил армию душ, которых извлек и заключил в птиц.
Вслед за ними появился и сам мистер Морнингсайд, размашистым шагом выйдя из кухни. В руке он держал фарфоровую чашку, которую опорожнил одним глотком и швырнул о ближайшую стену.
– Появление с эффектным опозданием! – раздраженно крикнула ему я.
Мистер Морнингсайд пожал плечами и склонился над миссис Хайлам.
– Тем не менее эффектное. Ты все еще жаждешь подвигов? Извини, что все тебе испортил.
– Я ненавижу вас, – прошипела я в ответ.
– Это не запрещено. – Он бросил взгляд через плечо, и в этот момент из двери кухни появился Дальтон с дорожным мешком за спиной. – Ты сможешь насладиться своей ненавистью позже. А сейчас, думаю, тебе пора оправляться в дорогу.
Души издавали пронзительные крики, обретая свои формы, и я подошла ближе просто потому, что не могла разобрать ни единого слова. Стрельба… Вопли… Глухие звуки от падавших на защитное поле Мэри копьев… Вокруг было так шумно и страшно, что мне стоило огромных усилий не обезуметь. К нам бросился Кхент, встав между мной и полем битвы.
– Что происходит? – требовательно спросил он.
– Вы уезжаете, – объяснил мистер Морнингсайд. – Оставьте эти хлопоты нам, для вас есть другая работа. Луиза, книга у него. Пришла пора сделать то, что ты обещала. Забирай с собой этого человека-пса. Все равно от него нет проку, пока не взошла луна.
– Мать тоже едет, – заявила я, – эта бойня не для нее.
Было очевидно, что птицы мистера Морнингсайда переломили ситуацию и отвоевали территорию. Однако мое беспокойство не улеглось, и я боялась оставить там хотя бы одного из своих друзей.
Мистер Морнингсайд, вздохнув, закатил глаза и кивнул в сторону Матери:
– Я согласен, пользы от нее никакой. А сейчас уезжайте! Мы отвлечем их, пока вы будете выбираться отсюда.
– Все это неожиданно… – пробормотала я, чувствуя себя так, будто из-под моих ног ушла земля. – Куда мы едем?
– В замок Хелмсли. Это недалеко. Дальтон получил все инструкции для тебя. – Мистер Морнингсайд сжал мое предплечье, и уже не в первый раз мне подумалось, не будет ли эта наша встреча последней. Он вдруг стал серьезным, перестал обращать внимание на творившиеся рядом с нами насилие и жестокость. – Ну что, Луиза? Удачи тебе. Я знаю, ты меня не подведешь.
Времени на прощание не оставалось, и я сожалела об этом всю поездку.
– Я просто не знаю, чего ожидать, – сказала я Кхенту и Матери, которая сидела напротив меня. Мы взяли экипаж с лошадьми, подкованными шипами. Именно его использовал Чиджиоке для своих поручений. Кучером был Дальтон. На его коленях лежала книга, обернутая плащом. – И я не успела даже словом переброситься с Мэри и Чиджиоке. О боже, Ли и Поппи! Как я им хоть что-то объясню?
– Они поймут, – заверила меня Мать. Она пришла в себя быстрее, чем я предполагала, и сидела прямо и спокойно, с вуалью на лице. Ее траурный наряд вполне соответствовал ситуации. – Ты едешь в неизвестность, дитя. У тебя еще будет возможность извиниться перед ними.
