– Каждый раз, когда я встречаюсь с твоим взглядом, я чувствую себя так, будто совершила что-то непростительное.
– Так что же ты от меня хочешь?
Она молчит, закрывает глаза. Мне кажется, она собирается сказать нечто столь ужасное, что коренным образом изменит наши отношения.
Ада медленно наклоняется ко мне и целует меня в губы.
Я лежу, опершись на локти, и настолько ошеломлен, что теряю равновесие и соскальзываю назад. Ее глаза расширяются: она думает, что я отстраняюсь от нее из-за испытываемого к ней отвращения. Я протягиваю к ней руку, чтобы удержать ее. Я хочу лишь успокоить ее, хочу, чтобы она поняла меня, но мое неловкое движение приводит к тому, что она оказывается на моей груди. А может быть, она делает это намеренно. Я чувствую вес ее тела и его формы под промокшим платьем.
Что происходит потом, я помню с большим трудом. Она целует меня в щеки, губы, шею. Она прижимает меня к сырой земле, пропускает сквозь пальцы мои волосы. Она развязывает корсаж, и я погружаю лицо в ее груди. Я перекатываюсь и оказываюсь сверху, оцарапав спину о низко нависающую скалу. Я снимаю с нее юбки, и она нежно направляет меня внутрь себя.
Вновь звучат раскаты грома, но мы не обращаем на них никакого внимания. Завеса дождя скрывает нас от окружающего мира. Я чувствую запах камня, дерева и сырой земли. Я ощущаю телом ее влажную кожу. Мне кажется, будто я слышу звуки охотничьего рога, и подаюсь назад, но Ада говорит, что это трещат на ветру деревья, и притягивает меня к себе.
В конце концов я понимаю смысл песен поэтов. Границы окружающего мира раздвигаются и исчезают. Мы не желаем знать никого и ничего, кроме друг друга.
– Где ты была вчера вечером?
Услышав голос Дуга, Элли ощутила, как по ее спине пробежал холодок.
– Я ходила в оперу.
Она стояла в очереди на регистрацию, с тоской в душе выслушивая удивленные вопросы Дуга и отвечая ему заранее придуманной ложью. Она понимала, что должна испытывать чувство вины, однако – несмотря на совершенное предательство – необходимость лгать лишь вызывала у Элли раздражение.
– Меня пригласил один клиент. Было довольно скучно. Представление длилось почти пять часов. Я просто забыла включить телефон, когда вышла из театра.
Объявление по репродуктору заглушило конец ее истории, словно сам аэропорт стыдился за нее.
– Меня послали в Брюссель. По всей вероятности, я задержусь там на уик-энд. Мне нужно встретиться с несколькими людьми.
Элли подождала, пока затихнет громогласный голос диспетчера.
– Объявляют посадку на мой рейс, – еще одна ложь. – Я позвоню, когда прилечу на место.
– Хорошо.
Среди ночи Элли проснулась и прокралась в ванную. Она ополоснула водой лицо и принялась рассматривать свое тело в зеркале. Ванную заливал лунный свет, и ее кожа сливалась с мрамором стен. Она чувствовала себя опустошенной. Руки и ноги были ватными. Любовь Бланшара была похожа на массированное наступление – не только на ее тело, но и на все ее существо. Нежно, деликатно он один за другим преодолевал рубежи ее обороны, пока она не отдалась на волю чувств и не оказалась целиком в его власти. Это было ужасно, и в то же время она испытала настоящий экстаз, ощущение полного исступления. Даже воспоминание об этих моментах заставляло ее трепетать.
Когда она вернулась, в спальне уже горел свет. Бланшар полусидел на кровати, отклонившись назад и опершись головой о подушки. Его глаза скользнули по ее обнаженному телу, и в них вспыхнуло восхищение. К своему удивлению, Элли отметила, что наслаждается ощущением власти, которой ее наделяет красота. Она свернулась калачиком под пуховым одеялом рядом с ним и положила голову ему на плечо, продев пальцы сквозь седую шерсть на его груди.
На шее Вивиана была цепочка с маленьким золотым ключиком. Он снял с себя все, кроме этой цепочки. Элли взяла его в руку и внимательно изучила. Зубцы были настолько тонки и затейливы, что казалось, они непременно сломаются, если ключ вставить в замок и повернуть. Он имел форму креста, а в середине сверкал красный камень.
– От какого замка этот ключ?
– От моего сердца. – Мягко, но решительно Бланшар отнял у нее ключ, положил ее руку обратно на свой живот и, погладив девушку по волосам, продолжил: – Тебе нужно завтра лететь.
Элли отпрянула назад и уставилась на него, натянув одеяло на плечи.
– Вовсе не из-за того, что произошло между нами этой ночью. Это ничего не меняет. Ничего, что касается работы, – добавил Бланшар. – Между нами возможно все. Если ты захочешь.
Элли больше не знала, чего она хочет. Но Бланшар ждал ответа, и, судя по всему, для него это имело большое значение. Она кивнула.
– Ты нужна мне, Элли. Ты необычный человек. Вместе… – он дунул, словно выпуская дым от воображаемой сигары, – вместе мы можем сделать очень многое. Мы хорошо подходим друг другу.
Он взял ее за руку и притянул к себе.
