— Вполне достаточно, чтобы потрясти весь научный мир Галактики, — довольно опрометчиво заявил Атлантида, ибо в глубине души сознавал, что кроме сообщений о гонорарах, а также о новых работах профессора Брусковского научный мир потрясти уже ничем нельзя. — Во-первых, я установил, что цивилизация Немертеи практически воплотила в жизнь программу о переселении душ. Во-вторых, эта цивилизация существовала в двух мирах. Мир Немертеи имел как бы духовный характер, мир Ройка — материальный. Разве этого мало?
— А почему цивилизация погибла?
— М-м… думаю, какой-то вирус… причем вирус информационный. Погребальные кувшины больше не давали полной информации и… Трупы к-хи, которые больше не вывозили на Ройк, послужили источником вируса.
Это походило на озарение. Атлантиде показалось, пока он говорил, невидимые пальцы коснулись его головы, и от этого прикосновения волосы встали дыбом. Причем он не испытывал ужаса, но лишь ни с чем не сравнимое желание подняться в воздух и парить.
— Частицы их разлагающегося мозга попадали в глину, из которой делались кувшины… чей-то мозг был заражен. И отсюда началась эпидемия… После этого трупы стали срочно аннигилировать, но… глина была уже испорчена…
— Кто тебе это сказал? — спросила Андромаха строго.
— Интуиция ученого, — небрежно бросил Атлантида. — У меня, конечно, нет подтверждений, но есть некое внутреннее убеждение.
— Внутреннее убеждение — это не аргумент.
— Я найду доказательства.
— Думаю, профессор Брусковский испытает несколько неприятных минут, услышав твою теорию. — Слова Андромахи прозвучали как самая тонкая лесть.
— Думаю, профессор Брусковский поспешит объявить мою теорию ложной, — трезво оценил свои шансы на успех Платон. — Но несколько десятков сторонников по всей Галактике у меня все-таки найдется.
Вечером его зашел навестить Ноэлъ. Король Немертеи был одет вовсе не по-королевски — на нем был светло-серый костюм из тонкой ткани. Впрочем, король предлагал явиться не на церемонию, а прогуляться под немертейскими лиственницами и поговорить по душам.
Он произнес это «по душам» с особым значением. У Атлантиды не было особого желания говорить с кем-то по душам. Но, во-первых, королевским особам не отказывают, а, во-вторых, Ноэль все-таки спас ему жизнь. И не в первый раз. Прежнее свое желание дать Ноэлю по физиономии профессор решил оставить в категории неосуществленных.
Они вышли. Ночь была довольно прохладной. С неба сыпались мириады крупных белых светляков. Казалось — это падают звезды или идет снег. Атлантида подставил ладони. Вскоре они сделались светящимися. Встряхнул руками — и светляки разлетелись.
— О чем вы хотите поговорить, ваше величество? — Разумеется, теперь он мог обращаться к Ноэлю только на вы. Было немного непривычно. И еще как-то неловко, будто надел тесные туфли без охладителей. Странно как-то почитать этого человека королем целой планеты. Впрочем, на самом деле он не человек…
— О Немертее. И о Ройке. Думаю, вы должны знать все. Или почти все. Прежде всего ради природы Немертеи. Вы знаете, как были закрыты колодцы?
— Ну, в принципе, как я понял из записей в погребальных кувшинах…
— Бедняги… — вздохнул Ноэль. — Вы нашли кувшины рядом с храмом?
— Да, именно там. А в чем дело?
— Это дефектные сосуды. Беседовавшие с ними уже не совершат свой круг. Погребальные кувшины превратились в кувшины рассказов.
— Вряд ли, — усомнился Атлантида. — Кувшин звучал лишь один раз. Дважды мне не удавалось его прослушать. Рассказ, созданный для одного-единственного прослушивания — это что-то новенькое.
Ноэль по своему обыкновению пожал плечами.
— Вы пользовались одним ключом — потому кувшин и не звучал. Чтобы услышать его вновь, нужен другой ключ. — Платон понял, что Ноэль имеет в виду тот золотой кувшинчик, который сам он именовал «смычком».
— Если вставить новый ключ, вы вновь услышите рассказ. И быть может, в другой трактовке. И в другом объеме.
— А музыку? Если в кувшине была записана музыка, я ее тоже услышу?
— Ну конечно. Но опять же — только один раз. И опять же в новой аранжировке. Каждому — только однажды дается право услышать кувшин. Чтобы к-хи ценили оказанную милость. Если вы прервете рассказ на половине, то не сможете услышать продолжение. Ибо вы оскорбили кувшин…
«Ну надо же, — подумал Атлантида. — Если бы речь профессора Брусковского можно было услышать только раз, а во второй — требовался бы новый компьютер… И что тогда? Речи Брусковского показались бы мне умнее? Нет, эта система мне не нравится».
А вслух спросил:
— А рассказы из ваших кувшинов не оскорбляют слушателей?
— Такие кувшины не звучат.
— И кто это решает?
— Кувшины не звучат — и все.
— Занятно. Итак, что же все-таки произошло с вашей цивилизацией?
Ему показалось в полумраке немертейской ночи, что rex улыбнулся, польщенный.
