— Потому что я и есть Тимур. Так нарекли меня родители. Имя определяет нашу жизнь. А псевдонимов может быть много, ты — Платон, я — Тимур. Запад и Восток. Дошло?
— Тимур или Тамерлан? Ну конечно! Он строил башни из человеческих голов, скрепляя их глиной. Очень оригинальная конструкция. Восточный стиль. Был, кажется, какой-то другой, но тут я не уверен…
— Нет, именно этот. Этот Тимур обладал фантазией. Он был настоящей личностью и не любил слюнтяев. А тебе, к сожалению, нравятся слюнтяи.
— Хрясь! — послышалось вновь. С добавлением звука, похожего на «гы-ы…»
— Мне нравятся люди приятные, но ты к этой категории не относишься.
— Профессор по-прежнему мне хамит, хотя я очень вежлив, предупредителен и лишь вынужден порой защищаться от неадекватных действий. Я должен защищаться. Не надо нападать на меня, мой друг, и мы сможем сотрудничать.
— Каким образом?
— Объясни мне, как включаются нуль-порталы.
— Зачем? — Атлантида тянул время и потихоньку оглядывался, прикидывая, нельзя ли как-нибудь улизнуть.
— Могу объяснить: нуль-порталы — для того чтобы мгновенно переходить с планеты на планету. С Ройка на Немертею. С Немертеи — на Ройк. Потом я построю нуль-порталы на других планетах. И вскоре, овладев этой техникой. Малое Магелланово облако окажется впереди остальных.
«Построю порталы… — хмыкнул Платон. — Не так-то просто это сделать, если на каждый потребуется тридцать тонн золота… М-да… А вот знает ли Бродсайт про золото? Да или нет?»
— Почему бы нам не заняться этим вместе? — нагловато ухмыльнулся Платон. — Мы бы с моим приятелем могли войти в долю. Десять процентов…
— Нет, об этом поздно говорить, — покачал головой Ал. — Время упущено. Теперь тебе никак нельзя выделить даже одного процента. Да что там процента — сотой доли процента, мой друг. Только твоя добрая воля может частично искупить твое прежнее поведение.
— Хрясь! — подтвердил весельчак.
— Знаешь, у меня совсем немного принципов, Тимур, — усмехнулся профессор Рассольников, — которым я следую. Но один я соблюдаю свято: ничего не делать даром.
— Ну что ты, друг мой! Почему — даром? Я тебе заплачу. Очень высокую цену. Чистюля! Посади-ка нашему красавцу на шкуру сегментика. Ты знаешь, Атлантида, кто такой сегментик? Нет? Это обитатель местной пустыни. Если он вопьется в кожу, то будет пожирать ее миллиметр за миллиметр, пока не съест всю… Мускулы его не интересуют. Но кожу он обожает. Кожу и подкожный жирок. У тебя есть подкожный жирок, профессор Рассольников?
Чистюля, двухметровый здоровяк с горой генетически наращенных мускулов и упрочненной до пуленепробиваемого состояния черепной коробкой, неспешно направился к пленнику. К своему изумлению, Платон узнал посетителя музея вертикальных гробниц. Ну что ж, получается, за профессором Рассольниковым давно следили.
— Руку! — выдохнул Чистюля.
Атлантида сопротивлялся изо всех сил, но весельчак заставил археолога вытянуть руку вперед и закатал рукав.
— Хрясь! — гыкнул весельчак в самое ухо и клацнул зубами. Сегментик, заключенный в капсулу, хищно шевелил жвалами. Казалось, он тоже повторял однообразное «хрясь».
— Ну, так как? Будем сотрудничать? — настаивал Бродсайт.
— Десять процентов… — почему-то прохрипел Платон, хотя на самом деле хотел сказать «да».
— Через трое суток от тебя останется аккуратный красный остов без единого клочка кожи. Ну, что? Не хочешь сообщить, как открываются порталы…
Атлантида смотрел на сегментика, стиснув зубы. Ненависть к Алу не позволяла уступить. Кажется, новому Тимуру не понравилась выдержка пленника.
— Подожди, может, мы начнем с его дружка? — предложил он Чистюле. — Думаю, он будет более сговорчивым.
Платон перевел дыхание. Два охранника схватили Ноэля за руки. Тот дернулся, но вырваться не сумел. Чистюля оставил в покое Атлантиду и подошел ко второму пленнику.
Сами собой в памяти Платона всплыли слова из Одиссеи:
М-да… прошло более четырех тысяч лет, а как верно звучит. Как верно и современно… Бедняга Ноэль. И вслед за вздохом сочувствия вырвался невольный вздох облегчения.
— Этому посадите сегментика на лысую башку, — приказал Бродсайт. — Вскоре его череп в самом деле станет голым.
— Нет! — заорал Ноэль. — Не-ет! — Его буквально выворачивало от ужаса — глаза сделались бессмысленные, кожа влажно заблестела от пота. — Не-ет… — уже не крик, а какой-то нутряной вопль лез из него толчками, переходя в натужное сипенье.
Липкая нитка слюны повисла на нижней губе. Платон отвернулся. Страх некрасив сам по себе. Неэстетичен.
— Хрясь! — Весельчак слегка пригладил пленника кулаком по уху.
Ухо тут же начало гореть.
— Что значит «нет»? Ты готов рассказать мне, как открыть портал? — задушевным голосом спросил Ал.
— Готов… Готов… — забормотал Ноэль, судорожно хватая ртом воздух, будто только что тонул, а теперь вынырнул на поверхность.
— Говори…
