Припомнилась история, происшедшая полгода назад. В городе нежданно-негаданно объявилась мстительница. Девчонка-малолетка застрелила из пистолета одного из его людей. Это была дочь председателя райисполкома Овчинникова. Во время акции в загородном доме она просидела в укрытии и осталась жива. Поликарп смалодушничал, дал ей спокойно уехать к тетке в Москву. Следователю она сказала, что никого из убийц не видела. Врала. Вернулась через пять лет и начала мстить. Слава Богу, Пит Криворотый, тоже его бывший человек, успокоил девчонку навсегда.
«А ведь эта мерзавка, дочь Овчинникова, была первым звоночком! Она жаждала добраться до меня! Но до меня, а не до моих детей! — Он оглянулся на отдаляющийся с каждой секундой монастырь и хитро прищурился. — Нет. Никого нет. Ни жертв, ни убийц. Внуки Епифана Платонова расстреляны. Здоровяка Макс погиб через год от пули телохранителя Овчинникова. Маленький Фан два года назад врезался на машине в проходящий поезд. Удирал от ментов. Никого нет, голубы мои! Так кто же этот подлюка?»
Он в последний раз посмотрел на храм и вдруг хлопнул себя по колену: «Вспомнил! Вспомнил! Вот зараза! Морда монашья! Бельмо на глазу! Епифан мне когда-то трепался, что его компаньон отошел от дел, уехал в Грецию и постригся в монахи! Костилаки! Точно Костилаки! Надо будет вплотную заняться монашком!»
Не успел он до конца додумать эту мысль, как запиликал его сотовый телефон.
— Анастас Гавриилович! Беда! Беда! — надрывался в трубке истеричный голос.
— Что такое?
— Олега убили!
Внизу разверзлась пропасть. Глаза слепило солнце. Монастырь заволокло туманной дымкой. Поликарп застонал как можно тише, чтобы не услышали телохранители. Но в горах сильное эхо.
Олег почему-то часто ему снился. Именно Олег. И именно таким, каким он его увидел, когда вернулся с Колымы. Маленьким, спокойным, с умными глазами, в которых вечный упрек, и в огромных очках на носу. Все говорили: «Копия отца! А как не похож!» Они были две противоположности, две крайности. И он часто злился на сына, но все равно любил. Крепко любил. И всегда думал о нем, о его жене, сыне, о их безопасности. И вот итог.
— Папа, за что? За что? — ревела невестка, бросившись к нему на грудь. И он гладил ее рыжеватые волосы, и тайком ронял на них слезу за слезой.
— Мы ничего не могли поделать, — беспомощно отчитывался телохранитель сына. — Это произошло так внезапно. В долю секунды.
— Это всегда происходит внезапно и в долю секунды! — заорал Поликарп, отстраняя невестку. — За что вам деньги платили, болваны?!
— Олег Анастасович выходил из банка, чтобы поехать обедать к «Макропулосу». Мы держались, как всегда, на два шага сзади. Убийца вылетел на мотоцикле из-за угла. Он затормозил прямо напротив нас, метрах в десяти. Там прогуливалась девушка. Она вдруг завизжала, решив, что тот вырвет у нее сумочку. Обычное дело на улицах нашего города. Мы тоже так решили, поэтому не сразу среагировали. И тут раздался выстрел. Всего один, понимаете? Ему этого хватило. Он почти не целился, а угодил прямо… — Тут охранник осекся, посчитав, что слишком жестоко называть ту часть тела, в которую выстрелил киллер. Хотя и отец и жена банкира уже видели труп. — Я же говорю — в долю секунды! И потом рванул на бешеной скорости! Мы, конечно, открыли пальбу, но этот гад все рассчитал. Там стоял целый ряд машин. Они послужили ему прикрытием, а мы побили немало стекол и ранили ту девчонку.
— Она — не сообщница?
— Вряд ли. Итальянка. Приехала по туристической путевке.
— Парня удалось разглядеть?
— Он же в шлеме был! При полной экипировке этих мотоциклетных ворюг. Чисто сработано! — При всей плачевности своего положения телохранитель не смог скрыть профессионального восторга.
— Уйди с глаз долой! — прохрипел Гробовщик.
Он почему-то всегда считал свою историческую родину самым безопасным местом на земле. Здесь ему удавалось спрятать от преследования многих соратников. Правда, они не были директорами банков и жили в основном по фальшивым документам. К тому же ничего плохого не делали грекам, как местным, так и тем, что в последние годы эмигрировали из России. А их здесь немало.
Матери Олега он запретил приезжать на похороны. Пусть сидит в Крыму и стережет девчонок. Там есть, где спрятаться. В бывшем доме Платоновых сорок комнат! Правда, это не спасло внуков Епифана. Так их застали врасплох! Поликарп распорядился, чтобы в доме увеличили охрану.
Похороны получились на скорую руку и не столь пышными, как похороны младшего сына. Гробовщик поначалу не хотел ничего слышать о том, чтобы прах Олега покоился в греческой земле. «Братья должны лежать вместе!» — решил он. Но желание кремировать труп глубоко верующего сына вызвало негодование среди родственников и знакомых. К тому же вдова Олега захотела остаться с ребенком в Греции и умоляла Карпиди похоронить сына здесь по православному обычаю. В конце концов он сдался.
«Вот и нет никакого Бога, — размышлял Анастас Гавриилович, бросив ком земли на крышку гроба. — Епифан тоже верил, а от пули это его не спасло».
