– Наш канал понёс тяжёлую утрату. Такого, как Алеша Соловьёвский заменить некем. Знаете, у спартанцев аскетизм был не только в условиях существования, а так же их с детства учили ценить слово, изъясняться кратко и веско. Как-то царь Филипп из Македонии решил пойти войной на Спарту. Прежде замыслил, как следует запугать, чтобы спартанцы сами открыли ворота в город. Царь Македонский разразился такой речью:
«Если вы добровольно не сдадитесь, я сожгу поля с урожаем, разрушу ваши дома, вытопчу посевы, заберу скот, убью всех на своём пути! Лучше смиритесь и сдайтесь добровольно!»
Спартанцы выслушали угрозы и коротко ответили:
«Если!»
Тревога и страх имеют отношение к будущему и если принять все меры для защиты, то есть возможность обезопасить себя. Важное слово «Если»! Трагедия может произойти, но можно её миновать, если подготовится к встрече! – Синявский выдержал паузу. – Вы понимаете, о чём я?
– Конечно, – Виктор Анатольевич внимательно посмотрел на директора канала. – То есть вы считаете, что Соловьёвский получил предупреждение, когда чудом миновал пули снайпера. И если бы он предпринял меры по собственной безопасности, то аварии можно было избежать?
– Именно это я и имел в виду!
– Но в четверг вечером, после покушения, в полиции вы утверждали, что убить хотят именно вас, – Краснопёров сложил большие руки на столе, даже не пытаясь записывать разговор.
– Тогда все находились в огромном стрессе! На твоих глазах под ноги падает здоровенный мужик, кровь, паника! Но сейчас- то понятно, что охотились именно на Алексея.
– О чём вы беседовали в ресторане? – Бочаров тоже ничего не записывал, словно не ожидал услышать от директора канала что-то важное. На самом деле, так оно и было. Синявский никогда не скажет того, что может навредить его репутации или подмочить реноме телевизионного канала.
– Мы просто ужинали, болтали о всяком. Я предложил Алексею возглавить всю новостную сетку вещания, то есть стать выпускающим директором. Он обещал подумать.
– Это что-то бы поменяло в карьере журналиста? – Виктор, рассматривая генерального директора, отметил про себя, что тот, вероятно, крепко выпивает или сгорает на работе, а может и то и другое вместе. Лицо Синявского слегка одутловатое неровно покрывали пятна лопнувших сосудов.
– Изменило. Алексею Рудольфовичу пришлось бы отказаться от некоторых эфиров и попрощаться с блогерством. У него на это просто не хватило бы времени. Ещё, безусловно, он выигрывал в зарплате.
– Он не делился никакими опасениями? – Бочаров понял уже, что в этом кабинете ловить нечего. – Может в семье проблемы, с коллегами недопонимание, тревожные звонки?
– Нет, Алексей вёл себя спокойно. Он устал после эфира, с аппетитом ел и немного выпивал. И потом, мы не были близкими друзьями. Знаете, есть такие закадычные, которым не страшно поведать самое сокровенное, которые никогда не предадут. Вообще, мне кажется, Соловьёвский близко ни с кем не дружил, – Игорь Исламович задумался на секунду. – Если он кому-то доверял абсолютно, так это своей матери. Женщина, скажу я вам, кремень! Руфина Аркадьевна Кушнирович вложила в сына много сил. Сейчас пытается сделать тоже с внуками! – в голосе гендиректора проскользнула ирония.
Мужчины ещё немного поговорили, а когда темы совсем иссякли, поднялись. Уже возле дверей Бочаров неожиданно остановился:
– Так кто победил?
Мысли Синявского уже находились в шкафу, рядом с бутылкой виски и он не сразу сообразил, о чём его спрашивает следователь прокуратуры.
– Вы о чём?
– Победили спартанцы или царь Филипп?
– Конечно спартанцы! Самонадеянность это гробовщик будущих завоеваний! Лавровый венок одевает тот, кто побеждает свой страх!
Следователи ещё какое-то время провели на канале, пытаясь вытянуть хоть что-то толковое о Соловьёвском. Потом решили не тратить зря время. В субботу больше половины сотрудников отдыхала, да ещё известие о гибели шефа внесло разброд и шатания. Многие уже подыскивали новое место работы, потому что вряд ли кто-то сможет заменить талантливого журналиста… хотя, как знать!
– Лучше приехать ещё раз в понедельник, – Краснопёров глянул на часы. – Надо по минутам проверить последние дни жертвы. Зацепка кроется именно в этих последних днях.
– Почему ты так думаешь? – Бочаров с удовольствием закурил, когда вышли на крыльцо.
– Если бы готовились тщательно, то у «Розы ветров» не подстрелили другого человека. Значит, торопились и толком не подготовились.
Телефон в кармане Краснопёрова задребезжал. Он глянул на номер и не ответил, а только пробурчал:
– Приятель, уже который раз звонит. Наверное, что-то срочное. Пошли в машину. Ты поведёшь, а я переговорю. Адрес Соловьёвского знаешь? – следователь широко шагал к месту парковки, не обращая внимания на семенящего рядом коллегу, который на ходу кивнул головой. Павел полной грудью глотал свежий весенний воздух, ощущая, как в тело возвращается сила, а в сердце уверенность. Трубка какое-то время молчала, Павел хотел уже отключиться, как услышал голос друга, однако сам прервал его приветствия. – Кирилл совсем нет времени. Говори быстро если что-то срочное!