– Понял! Информирую: нужна твоя помощь. Одна знакомая больше года тому назад приехала в Москву из сибирской глубинки и по трагическому стечению обстоятельств лишилась личных документов. Нужно сделать запрос по последнему месту регистрации и восстановить паспорт!
– Почему она сама не обратилась в органы? Если паспорт украден, то это криминал, может кто-то живёт по её документам, совершает преступления и берёт кредиты! – Павел сел в машину и пристегнул ремень безопасности.
– Дорогой друг я в этих вопросах сам разбираюсь не хуже тебя! Не теряй время, объясняя, что да как! Документы сгорели при пожаре, а дама бомжевала какое-то время, сейчас нуждается в помощи.
Краснопёров почувствовал лёгкое раздражение в голосе приятеля и всё же не смог удержаться, чтобы не уколоть:
– О, братец, вы находите для себя всё лучшее и лучшее окружение!
– Не ерничай, просто ответь, поможешь или нет!
Павел понял, если продолжит в таком тоне, друг просто прекратит разговор.
«Что-то Кирюха не в духе, – мелькнуло в голове, – наверное, опять не ладится личная жизнь».
– Кирилл, когда я тебе отказывал! Сбрось на почту все данные барышни. Только займусь этим вопросом чуть позже, сейчас дел невпроворот.
– Чем занят? Уж не убийством ли Соловьёвского?
– Именно этим! – Краснопёров понизил голос и краем глаза глянул на Бочарова, который вёл автомобиль по оживлённым улицам, слушал радио и не обращал на коллегу никакого внимания. Или делал вид? – Почему ты думаешь, что это убийство? В СМИ речь шла лишь об аварии.
– Такие люди, как этот журналист заботятся о безопасности своей жизни. В дорожную катастрофу поверит только обыватель! Ты забыл, с кем имеешь дело?
– Ах, да! Маэстро частного сыска! Так мог бы сам отослать запрос на бомжеватую барышню, а не отвлекать занятых людей от дела!
– Мог бы! Но с твоими возможностями женщина получит документы в три раза быстрее! Если слишком занят, я займусь этим вопросом сам!
– Не ворчи, конечно, сделаю!
– Как Ирка?
– Никак! Сварил её и съел этой ночью!
– Вкусная?
– Не очень, поэтому она собрала чемоданы и отбыла в неизвестном направлении к всеобщему облегчению! Так что напрасно ты Амуром прикидывался! Семьи не получилось! – Павел снова покосился на Бочарова и, спохватившись, закончил разговор. – Давай встретимся на следующей неделе в какой-нибудь ресторации. О, стоп! А помоги мне завтра мебель погрузить и перевезти на новую квартиру, а потом ресторан!
– Без вопросов!
Серебряков, в свою очередь, тоже понял, что приятель не в лучшем расположении духа и желательно его не напрягать расспросами о личной жизни.
***
За всю ночь Эмма не сомкнула глаз. После известия о смерти мужа она впала в ступор. На автомате ходила, готовила завтрак для детей, отвечала на телефонные звонки, утюжила одежду, выбирала платье и шляпку для себя на траурную церемонию. Соловьёвская знала, что муж был бы доволен её выбором. Ему нравилось, когда она выходила в свет в элегантном стиле, без вычурности. Алексей дарил ей дорогие ювелирные украшения, которые только выглядели скромно, зато стоили огромных денег. Он не поощрял красный лак на ногтях и пурпурную помаду на губах, обесцвеченные волосы и развязанные манеры, считал, что замужняя женщина, имеющая четырёх детей, обязана вести себя с достоинством. Даже в стенах дома Алексей Рудольфович не поощрял растянутые майки и застиранные джинсы. Такой дресс код касался всех членов семьи, включая ребятню. Жена должна быть жёстким тылом и поддержкой для публичного мужа, а не профурсеткой из бурлеска! Вроде тех лахудр, которые рядятся в блёстки и глупую мишуру, и перебивают чинное общение мужчин громким хохотом над своими же бестолковыми шутками. До встречи с Соловьёвским Эмма была именно такой. Она работала в кордебалете у одного известного исполнителя. Несмотря на сопротивление знаменитого отца – художника, который пытался дать дочери достойное воспитание и образование, Эмма из чувства протеста вырвалась из тесных родительских объятий и, окончив хореографическое училище, окунулась в свободные волны шоу бизнеса. На одном из выступлений, хорошо подвыпивший журналист, тогда ещё не столь популярный, остановил свой взгляд на гибкой девушке, похожей на тростинку. В этот же вечер он привёл её в свою квартиру, смыл пласт грима с лица и утром, к своему удивлению, увидев носик, покрытый кнопочками веснушек, понял, что это его будущая жена и мать его детей! Потом уже отец удивлялся, каким образом у Соловьёвского получилось то, что не удалось любящему родителю. Эмма стала прекрасной женой и заботливой матерью, с лёгкостью расставшись с мишурой гламурных тусовок.