— О Нас? — по крайне мере, это был бы самый хороший вариант. Так он забудет хоть на немного о мои кошмарах, и о том, что мне всё-таки стоит по его мнению обратится к специалисту. Но это ничего не даст. Я не расскажу всё, что творится у меня в душе человеку, которому платят деньги за это. Причём огромные. Я усмехаюсь. Ну да, куда веселее медленно и мучительно больно сходить с ума.
— Да. — что же, это куда лучше чем-то, что мне приходится видеть каждую ночь.
Мы возвращаемся только к обеду. Джозефер оповещает о том, что скоро подадут обед и разговор приходится немного отложить. После трапезы я прошу дворецкого налить мне бурбон, а после того, как мужчина скрывается за дверь столовой Акаши едко замечает, что сейчас немного рановато для горячительного. Но мне на его мнение плевать, я слишком устала. И даже не знаю от чего больше.
До разговора мы добираемся только к часам четырём, предупредив заранее персонал, чтобы их и духа не было на всём втором этаже. Кровь бурлит под кожей, выпитые полтора стакана алкоголя дают свои последствия. Голова немного кружится, а кровь обжигает нутро изнутри. Прекрасное состояние для разговора «О нас». На трезвую голову я бы не смогла поговорить с Акаши, не хватило бы духа. Я действительно перестала ему доверять и от того подобные разговоры, словно пытка.
— Ты ведь и сам уже всё давно понял, Сей, — он сидел за посменным столом, его рубашка была расстёгнута на несколько верхних пуговиц открывая вид на моё кольцо, которое было подарено мной, когда я лежала в больнице после пулевого ранения оставленного Такеши. От понимания того, что он до сих пор его носит, и то, что даже не сменил цепочку, сердце сжимается, так больно, что дышать становится трудно. Поспешно вскакиваю и открываю балкон, прохладный вечерний ветер остужает кожу, но дышать легче не становится. Я в прямом смысле задыхаюсь, воздух сдавливается в лёгких не давая сделать новый глоток свежего и до одури противного воздуха. Сей это видит, но не решается подойти. Чёрт, вышло жалко.
— Да, — его голос такой же, как и два года назад. Холодный и флегматичный. — И что ты собираешься делать? Разорвать помолвку? Уйти к другому?
Я слышу в его голосе стальные нотки, а его глаза говорят сами за себя. Он злится от своих догадок и предположений. Его тело напрягается, я вижу как и буквально могу почувствовать напряжение вокруг него. И это пугает. Я давно не видели Сейджуро таким.
— Нет. — я смотрю на улицу, но потом под его пристальным взглядом добавляю, — Ничего из этого. Я не собираюсь рвать отношения, оно того не стоит. Но… Сей я… Не могу так больше…
— Хорошо, — от тяжело вздыхает, и я вижу, как тяжело ему даётся то, что он собирается сказать, — Если такого твоё желание, я уйду, раз ты так этого хочешь.
Он встаёт, но ноги подходит к двери и открывает её, с замиранием сердца наблюдаю за тем, как тихо закрывается за ним дверь. А потом приходит осознание, что он только сделал и сказал. Дух выбивает напрочь. Не помню, как оказалась около дверь, но я отчётливо слышала, что Сей стоит прислонившись к ней с другой стороны. Но я не решалась открыть её. Слушаю его шумное и сбитое дыхание, глотаю слёзы прислонившись спиной к двери и сползаю по ней вниз. Что-то внутри натягивается до предела готовое вот-вот порваться. Ноги почти не держат меня, но я всё-таки подхожу к большому зеркалу и смотрю на своё отражение. Я вижу, что мои глаза такие же яркие, как и раньше, когда Кицу жила во мне. Печально улыбаюсь, но губы в зеркальной глади принимают форму плотоядного оскала. Не Кицу была монстром внутри меня. Я — Монстр, которого сдерживала она. В зеркале отражается человек, совершенно безумный. Одинокая слеза скатывается по щеке прежде, чем я со всей силы бью по стеклу. Звон осколков слышится как через толщу воды, руку словно что-то обжигает, и на осколках стекла я вижу кровь. Костяшки сбиты и изрезаны. Падаю на колени и начинаю тихо скулить. Тонкая нить внутри меня лопнула. Мне больно, я скручиваюсь на полу. Боль не проходит, даже физическая боль отдаётся противными разрядами по телу. Слезы, что всё это время души изнутри, теперь душат наяву, я задыхаюсь. И не впервые хочу просто умереть.
Сколько прошло времени прежде, чем я погрузилась в чёрную пучину отчаянья и боли я не знаю. Я нахожусь на грани реальности, когда чувствую что-то тёплое и мокрое на своей щеке. Это не кровь, нет. Открываю глаза и натыкаюсь на пару красных и мутных глаз. Ещё одна капля. Акаши плачет. Сердце отдаётся тупой болью от осознания этого. Я хочу прикоснутся к нему. Почувствовать, что это не сон. Что его скулы и правда будут мокрыми от солёных дорожек. Да, я ненормальная… Но я не могу поднять руку, она болит. Предплечье тянет, как будто что-то стянуло кожу, да и сами костяшки саднят.
— Сей… Я… Когда ты?.. — я не могу сказать ничего конкретного и ясного. Он понимает меня и так.
— Я слышал, как что-то разбилось и не предал значения, думал ваза. А когда дошёл до дома вспомнил, что у тебя нет в комнате ваз…
