— Захотела, — улыбнувшись отвечаю я. Замечаю идущее по коридору Тибу, на которой просто лица не было. Грустная, невыспавшаяся. Что это с ней? Хотя меня и просили держатся от неё подальше, не думаю, что она мне враг.
— Саю, ты чего такая грустная? — интересуется Аой у блондинки, когда подходит к нам. Девушка тяжко вздыхает, но отвечает на вопрос подруги:
— Мне до завтра нужно найти модель для съёмок! — с такой тоской и отчаяньем в голосе говорит блондинка, что мне становится её очень жалко. Хотя, всего лишь на несколько мгновений.
— А в чём проблема? — глупо интересуюсь я, не понимая в чём подвох.
— Где я найду модель моего возраста с телом профессионального спортсмена, да ещё и девушку? — истерично пищит девушка смотря на меня. А потом что-то на неё находит и она смотрит на меня изучающим взглядом. Девушка резко сдёргивает меня с подоконника и смотрит уже на мои ноги, — Кажется я нашла! Сколько кубиков?
— Ну допустим четыре, — с недоверием отвечаю я. Хотя на самом деле их почти все шесть, я ещё работаю над прессом, хотя после трёх недель на сушке я почти достигла желаемого результата.
— Отлично! — девушка задорно хлопает в ладоши, почти прыгая от счастья. Аой тихо говорит мне что теперь я влипла. Но я поздно понимаю насколько сильно. Остается только тихо матерится на родном языке. Безвыходное положение. Тиба начинает набирать чей-то номер на сенсорном экране, ногти с идеальным маникюром неприятно стучат по стеклу. Мне нравилась эта школа. она мне чем-то напоминала российские школы. Не для кого не секрет, что в японских школах запрещено практически любое выделения себя из общества. Красить волосы, пользоваться косметикой, никакого маникюра. Но, в этой школе это было не под запретом. Обучение здесь стоило огромных денег, и руководство просто не видело смысла что-то запрещать. Да и здесь учились такие люди, которые сами знали меру. Я не разу не видела здесь девушку, которая одевалась не подобающе или вызывающе. Что и следовало доказать. Блондинка с кем-то оживлённо беседует, её лицо озаряет самодовольная улыбка и сбросив вызов, она начинает рассказывает о том, что мне предстоит пережить.
Сегодня практически сразу после школы мне придётся ехать в старый добрый Токио, агентство оплатит все расходы на дорогу, моим сопровождающим до Токио будет всё та же Тиба, там мы переночуем в её доме, а утором отправимся на фотосессию. Ужас! На что я подписалась? Аой посылает мне сочувствующий взгляд прежде чем мы расходимся по классам. Сразу после школы я успеваю зайти домой собрать вещи и под недовольные возгласы родителей и брата спешно покидаю дом, они не особо одобряют это всё. Но так же понимают, что может быть это шанс получить карьеру, о которой я никогда не мечтала. Мы едим до Токио на экспрессе, который стоит просто бешеных денег около 1000 евро! Но по словам Тибы, это вынужденные затраты. Она оказывается не такой плохой, как говорил Маруяма. Она совсем не та, кем он её описал. Думаю, в этот раз я не ошиблась. Дом оказывается у неё большой, и она почти с гордостью говорит что она живёт здесь одна. Но дом кажется мне пустым, на полках я замечаю пустые места, где раньше стояли фоторамки. Странная мысль меня посещает в тот момент, а может?..
— Ты хотела жить тут с Ним? — спрашиваю я, когда девушка поворачивается ко мне спиной. Замечаю как она вздрагивает, так и не повернувшись ко мне лицом. И не надо. Уверена, что её лицо искажено гримасой боли или отвращения.
— Да… — неуверенно отвечает девушка, грусть и одновременно призрение в её голосе меня пугают, — Я любила его… Думала что это взаимно, а он просто хотел использовать меня, чтобы стать единственных живым наследником корпорации дяди.
— Я тоже однажды любила, — неожиданно для самой себя признаюсь я. Девушка удивлённая таким признанием поворачивается ко мне лицом. Боль в её медовых глазах вызывает во мне противоречивые чувства. Мне жаль её, и одновременно мне кажется, что не будь той любви, она бы поняла, что её используют.
— Если ты так говоришь, то значит любви больше нет, — говорит она почти с отчаяньем в голосе. Мы понимаем друг друга. Только наши с ней истории кардинально разнятся. Но я поклялась себе, больше никогда не любить. От этого только боль.
— Да.
Мы больше не говорим на эту тему. Я готовлю нам ужин, девушка как оказалось, совершенно не умеет готовить. Но тем немение она рада тому, что это умею делать я. После ужина Тиба рассказывает мне о том, с кем я буду работать и вообще для чего это фотосессия. Оказывается, я и ещё один парень будем сниматься для журнала одного спортивного бренда, а так же нужно будет несколько фотографий на рекламу этого же бренда. Жуть! Блондинку веселит мою поведение и мы в хорошем настроение ложимся спать. Что-то мне подсказывает что завтра будет Ад.
