— Себастьян! — зло восклицает Акаши, когда видит этого зло дедка около меня. Он кланяется и извинившись уходит. — Что он тебе сказал?
— Сказал, что ты скоро придёшь, — я не собираюсь говорить ему правду. Видимо, он это видит и не выпытывает у меня ничего. Нас довозит машина, мы прощаемся и я иду домой, а он едет обратно. Эх, как же всё сложно.
Дом встречает меня радушной тишиной. Тишиной, которую так любил Олег. Я никогда его не понимала и не понимаю до сих пор. Что такого привлекательного в одиночестве и тишине? Мы часто ссорились именно из-за этого- я не понимала, почему ему так нравится сидеть дома, а он не понимал, почему я не могу посидеть дома вместо того, чтобы гулять. Мы были до одури разные и одновременно, такие похожие. Часто не понимали друг друга, но часто мыслили как один человек. Олег был упрямым, был тираном. Но всё это блекло на фоне того, как и на сколько сильно я его любила. В последнее время я стала слишком часто вспоминать его, не знаю с чего всё это началось. Может после того, как я познакомилась с Маруямой. Может, как только начал приближаться февраль. Я не знаю почему. Но, я больше чем уверенна, что это из-за того, что я безумно скучаю по нему. Моя затяжная депрессия длилась с февраля по май. Что было для меня несколько в новинку, для меня были характерны короткодневные депрессии, 1-2 дня, не более. Тогда я была словно живой скелет- огромные мешки под глазами от недосыпа или припадков истерики, синяки на сгибе локтя, из-за препаратов которые мне кололи. При своих 153 сантиметрах, я весила всего 30 килограмм. У меня был недовес на 13 килограмм, но это только по самым скромным подсчётам, потому что, как говорила мама, у меня были тяжелые кости, и к этим 13 килограммам стоило приписать ещё пару тройку килограмм веса костей. С моим сколиозом мой торчащий и кривой позвоночник выглядел ужасно, а два шрама на торчащих лопатках, пугали всех в женской раздевалки. Хотя, меня всё ровно не допускали до занятий, так как моё состояние оставляло желать лучшего. Именно тогда, я вспомнила слова Олега. которые он сказал когда его отправляли в реанимацию.
«Живи и борись. Ради меня.»
Именно тогда я начала заниматься спортом, пить протеины. И к началу второго семестра меня было не узнать. Тощий скелет превратился в накаченную девушку с красивой фигурой, которая у меня была изначально, до смерти Олега. Многочисленные синяки исчезли. Я наконец-то начала следить за собой. И тогда появились завистницы, не каждый день в школе появляется полукровка, которая больше похожа на иностранку. Такие всегда привлекали парней в Японии. А я отшивала всех подряд, продолжая качаться, тренируя себя, как тренируют бодибилдеров перед соревнованиями. Так всё пришло в норму. Кроме одного пункта. Болезнь прогрессировала. Родители не знали, что со мной делать, в итоге отдали дорогому психологу, заплатив ещё и за молчание. К переезду в Киото всё нормализовалось. До тех пор, пока на меня не начались нападки. Даже сейчас, когда нападки почти прекратились при малейшем подозрении того, что будет припадок ярости, я начинаю пить нейролептики*. Теперь, это моя новая жизнь. В которую так беспардонно ворвался Акаши. Поступи я в другую школу, всё было бы иначе. Но это же я, Александра Щербатюк, которая вечно ищет неприятности на филейную часть.
Я беру баскетбольный мяч, иду на площадку, где впервые проиграла Акаши. Не знаю почему она мне так понравилась, но я решила пойти именно туда. Там было тихо и пусто. Не знаю почему, но я очень не любила играть сама с собой, когда кто-то ещё был на площадке. Возможно, это из-за моей боязни выступать на публике. Откуда взялся этот страх- я не знаю. Но я боялась сцены или просто маленькой компании до дрожи, в прямом смысле этого слова. И как не пародоксально -я играла и выступала, где только можно. Как так странно получалось, я не знаю. Я набиваю мяч стоя на месте, музыка из наушников совпадает с ритмом ударов мяча об покрытие. Я закрываю глаза. Удар. Наша игра с Ирой. Кроссовер под ногой. Знакомство с Олегом. Перевод обратно. Наш первый поцелуй. Переводы перед собой. Шрамы на лопатках. Я открываю глаза и сделав два шага кидаю мяч в кольцо. На удивление попадаю, подбираю мяч и начинаю набивать уже правой рукой. Я была правша, но набивать всегда начинала с левой руки. Смотрю на тонкие еле заметные полосы на запястье. Снова закрываю глаза. И почему-то вспоминаю машину Акаши и наш поцелуй, а потом его комнату сегодня. Так странно. Я снова кидаю мяч в кольцо, но на этот раз промахиваюсь.
— Не думал что встречу тебя здесь.
— Я тоже, — помяни чёрта, он явится. Я нагло улыбаюсь, быстро убирая руку за спину, — Уже соскучился?
— Всё может быть, — он подбирает мяч и кидает в кольцо. Как всегда идеален. Честно, я не понимала, как можно быть во всём идеальным. Учёба, спорт, манеры, уверена он наверное умеет играть на фортепьяно.
— Акаши, ты умеешь играть на фортепьяно?
