— Эм… Рей, ты плачешь, — я вздрагиваю, и понимаю, что по щекам действительно текут слёзы. Я улыбаюсь, и утерев их руками соглашаюсь поиграть в карты. Хорошо, что мне хватило ума не накраситься, тем более в поездку. Иначе сейчас на них смотрела очаровательная панда. Внезапно я почувствовала тяжёлый взгляд на себе. На соседнем ряду на меня смотрело две пары глаз, один — насмешливые и ироничный, второй — удивлённый и сожалеющий. Там сидела «весёлая» компания из: Акаши, Аоки, Тибы и Танаки. Трое из них меня предали, и одна, разрушила мою жизнь. Я чувствовала до сих пор тяжёлый, до боли знакомый, взгляд. А почему не поразвлекаться? Когда мы играли в карты, я всячески извивалась, чтобы подглядеть карты других, и судя по тому, что все парни сидели беленые и до ужаса прямые, шалость удалась, и ведь не только в нашем квартете. Удовлетворив своё либидо, я специально достаточно громко спросила: «Мальчики, а что вы такие бледные?». Кент ненавидел меня в тот момент больше всех, потому что сей спектакль творился прямо перед ним и частично на нём. Его нервы сдали ровно через восемь минут, и он практически насильно надел на меня свою огромную толстовку, стоит ли говорить, что получилось даже хуже чем было. Сказав мне завязывать, он дал мне не шуточный подзатыльник. Я хищно посмотрела на Акаши и тихо попросила футболиста мне подыграть. Но думаю ни кто из них не ожидал, что я поцелую первого, да ещё так, что у самой башню снесло. Это война Акаши. Мы ведь даже не встречались, и ни пойдёт не каких слухов о том, что я якобы шлюха спортсменов. А если пойдёт, я знаю, кого можно будет винить. И кому собственно мстить. Через кого это можно будет сделать, я найду. И не таких ломала в своё время. Но я не ожидала, что Аоки сделает тоже самое. Думает меня это тронет? Сука, да. По сердцу словно раскаленным металлом полоснуло. Было обидно и больно. Я ведь знала, что она это нарочно, чтобы задеть, она уже поняла, я не смогу простить Акаши, но это не отменяет того факта, что я всё ещё люблю его. Я хочу убить его, причинить моральную и физическую боль, заставить переживать те же чувства что и я снова и снова, и в тоже время, если бы не было рядом с ним этой розововолосой стервы, я бы с радостью прильнула к нему, как когда-то, поцеловала и дарила нам нежность столько, сколько бы смогла. Это и значит, ненавидеть и любить? Игараси сказал, что я ебанутая. Не для кого это не было новостью.
— Внимание классы, собирайте вещи, ничего не забываем, через 15 минут мы приедем. Не теряемся, идём в автобус, который отвезёт нас в отель. — довольно-таки бодро сообщил физрук, хотя сейчас было всего восемь утра. Поезд из Киото в Осаку едет около 50 минут. Когда всё самое «весёлое» осталось позади, и мы приехали в нашу шикарную гостиницу, наши сопровождающие начали читать листы распределения по комнатам. Физрук для мальчиков, тренер по плаванью для девочек. Кент жил со своим со-капитаном, а вот я своего имени не слышала долго. И видимо сердце не зря танцевало ламбаду, пока я ждала свою фамилию.
— Аоки и Курихара, 542 номер, — некоторые немного притихли, и в полу-тишине раздался громкий смех Кента. Мы наверное не сговариваясь посмотрели друг на друга, а потом перевели взгляд на Акаши. И какого было моё удивление, когда он смотрел на нас с самой довольной улыбкой какую я видела. Это устроил он. Мы забрали карточки от номеров, и молча шли к лифту, чтобы попасть в номер. Молчание давило, но говорить нам было не о чем. И вряд ли будет. Но когда наши вещи упали на пол шикарного номера, девушка не выдержала и пнула здоровой ногой свою сумку.
— Этот мальчишка… — зло шипела она, мне даже показалось что её зелёный глаз стал ещё ярче чем прежде, а голубой наоборот, стал немного тусклым. Плод больной фантазии? Наверняка. — Он специально…
— Это он сказал поселить нас вместе? — переборов свою ненависть к ней, тихо спросила я, садясь на пол около кровати, вид открывался на её травмированную ногу, и я заметила, чуть вылезающий из-под железного каркаса шрам. Маленький, с бугристыми краями, и круглый. Пулевое ранение. Девушка поднимает на меня свои ужасные глаза, и тихо смеётся, так смеются психи, сбежавшие из дурдома.
— Конечно, — фыркает она, скрещивая руки на груди, — Я это ему ещё припомню.
