Мысли в моей голове мгновенно сложились в очевидную логическую цепочку. Только один человек смог бы заставить Кента придти в школу на каникулах, да ещё и после похмелья. Мою «догадку» подтвердил появившийся в зоне видимости камеры красноволосый парень. Я мгновенно напряглась, была бы вампиром или какой-нибудь другой мистической тварью, наверняка бы оскалилась.
— Что тебе от меня нужно, Акаши? — рука непроизвольно сжимает кухонный нож, которым я планировала нарезать куриное филе. Поборов в себе нечто жгучие и болезненное, я поворачиваю ноутбук на столе в свою строну и сажусь за что перед разделочной доской.
— Дело касается твоего назначения на должность главы спортивного комитета, — флегматично произносит парень, а я тем временем разрезаю на кусочки половину первого куска филе.
— А что с ним не так? — я продолжаю нарезать курицу даже не смотря на на экрана ноута, потому что мне это было не нужно видеть Акаши я не хотела. Сама не знаю почему. Это ненависть или же нечто иное? — Я вроде бы не забирала документы из школы и не отказывалась от этой должности.
— Во-первых ты должна появится хотя бы на одной репетиции, помимо генеральной, — я закатываю глаза, ну конечно, разве могло быть иначе? — Во-вторых, ты должна приготовить речь…
— Хватит, — я нож с громким стуком ударяется о разделочную доску, благо не стеклянную, — Я всё это знаю, меня об этом уже давно предупредили. — я зло шиплю и поднимаю глаза на экран. Акаши смотрит на меня, и кажется в его глазах проскальзывает какое-то чувство, — Я приготовлю речь, но появлюсь я максимум на генеральной репетиции. Я вернулась на родину впервые за долгое время, я не твоя персональная гончая, чтобы срываться с места по первому зову.
— Следи за языком. — парень начинает злится на в принципе всё равно, этот человек меня вообще не волнует. Он для меня уже окончательно никто. Сама себе противоречу. Как досадно.
— Я не боюсь тебя, — я скалюсь, и больше не смотрю на экрана, продолжая нарезать свой и Олега обед, — А теперь, оставь меня в покое, я неплохо жила без тебя всё это время.
— Кента, — я впервые обратилась именно этим именем, — Прости за этот спектакль.
Прежде чем кто-то из них что-то успел мне сказать я нажала на отбой. Я не особо хотела видеть кого-то из них. В конечном итоге каждый из них был мои любовником. Мне это не особо-то прельщало. Они оба представитель достаточно богатых семей, точнее, Акаши — представитель элитной верхушки, Игараси — среднее звено. Не такой богатый и знаменитый, как Акаши или Аоки, но тоже со своими скелетами в шкафу. А кто я там, в Японии? Полукровки и гайдзин. Как и в любой другой стране, там не любят иностранцев, у нас совершенно разные менталитеты. И по этому, мне так противно осознавать то, что гожусь только для того, чтобы быть подстилкой для них. Возможно, один из них этого не понимает, но так оно и есть, это суровая правда. И этого не изменить. Неожиданно вспоминаю, то что было в Японии, ни Кента, а Акаши. Только ли потому, что этот человек для меня стал якорем, или что-то иное? Действительно ли он для меня ничего не значил, или же я обманываю себя? Кого я обманываю? Их или себя?
С самого первого дня в Ракудзане Акаши всегда, или почти всегда, был рядом со мной. Неважно что происходило, он всегда помогал, даже после того, как мы перестали с ним общаться, ведь я как глава спорт.комитета должна была так или иначе общаться с главой школьного комитета, а так же главами и капитанами других спортивных секций. Первое время бесило, расстраивало, но всё же пришлось свыкаться с мыслью, что Акаши прочно прописался в моей жизни. Давайте поговорим честно. Меня это не бесило, почти. Просто я не могла забыть его предательство, но отказаться от него я не могла. Любила ли я его тогда? Нет, определённо. Но это не значит, что это была просто симпатия, скорее влюблённость, которой было не суждено перерасти в нечто большее. наверное потому что я не любила, когда ухаживания длятся долго. Если парень ухаживает за тобой слишком долго, осторожничает, даже если вы уже слишком хорошо общаетесь, мне это попросту на скучивает. Глупо, но такова моя сущность. А ещё глупее было убиваться по нему. Конечно, он предал меня, врал. Просто больнее это было узнать от Аоки, а не от него. Просто, всегда больно, когда тебя предают.
А сколько у Аоки было информаторов и своих людей вокруг? Ямагучи Такео, Мибучи, Хираи Мари, Тиба, Танака и, наверное, ещё с десяток людей, которые были здесь её глазами и ушами. Хотя то, что случилось в Осаке изменило моё отношение к ней раз и навсегда, возможно именно потому, что я увидела её истинную натуру. Девушку, что потеряла самое дорогое в этом мире. Семью, друзей, смысл жизни. И даже человек, который стал ей ближе всех предал её. Акаши, он ведь изменял ей со мной. А она всё равно любила его и любит. Это настоящая любовь или помешательство? Не мне их судить. И жизнь это тоже не моя, а их.
