Вообще, денежная система Империи была очень похожа на систему дореволюционной России в моем мире. Рубль, обеспеченный золотом, является очень уважаемым во всем мире денежным знаком и конвертируется очень высоко. Средняя зарплата неквалифицированного рабочего в месяц составляла в среднем 120–150 руб. Поесть в ресторане можно было за 15 рублей. Однокомнатная квартира в зависимости от района стоила от десяти до пятнадцати тысяч рублей. Поместье дяди, в котором я жил, можно было оценить где-то в шестьсот тысяч рублей. Цена, конечно, условная, учитывалось много нюансов, но общая картина была такая. Мое содержание в месяц составляло 200 рублей и пополнялось со счета Изборина старшего. Если особо не тратить, то можно было жить вполне комфортно.
Фильм, как всегда, мне особо не запомнился. Какой-то боевик про магов, но народу нравилось. Я опять оказался между девушками во время просмотра фильма. Мы сидели на большом диване, а парни расположились в удобных креслах. В комнате был полумрак, освещаемый лишь экраном телевизора, и я решил, пользуясь случаем, немного подремать. После обеда меня всегда клонило в сон, а тут такой вариант. Но не тут-то было. Эти две змеюки, усевшиеся по бокам и крепко прижавшиеся (типа места мало), весь фильм вставляли свои комментарии в оба уха по поводу происходящего на экране. Приходилось периодически многозначительно угукать, соглашаясь со всем, что мне говорили. В какой-то момент я почувствовал, что Маша взяла меня за руку. Удивленно взглянув на ее, я увидел, что она не отрывает глаза от телевизора, при этом сжимая мою ладонь своей.
— Таак, это уже лишнее, — подумал я, мягко высвободившись от захвата. Черт знает, что она себе надумает. Та сидела с каменным выражением лица, плохо видимым в полумраке комнате. Показалось, что губы у нее слегка подрагивали. Больше попыток завладеть моей рукой она не делала. После просмотра фильма быстро засобиралась и убежала домой. Она, как оказалось, живет в соседнем доме и они дружат с раннего детства.
Решив не заморачиваться, я еще немного посидел и, вызвав такси, свалил домой. О произошедшем на дискотеке мы так и не поговорили, но, думаю, еще будет время.
На следующий день, я, как и договаривались, к 11 часам находился возле центра. Оглядевшись и не увидев остальных, занял большой столик недалеко от экрана и заказал чашку кофе с мороженым. Времени еще было достаточно, трансляция должна была начаться в 11–30, поэтому никто не спешил. Народ подтянулся минут через десять и, заказав сок и сдобу, все принялись обсуждать предстоящее событие. Парни и Лина горячо обсуждали какую-то родственницу, которая должна была поступить, но дар у нее был слабый, и сегодня она будет в первый раз сдавать экзамен на силу. В отличие от нее, мои девчонки сдали его заранее и сегодня должны были показать максимальную силу, что являлось критерием для попадания в разные группы. Маша сидела чуть сбоку, была напряжена и постоянно косилась на меня. Решив не обращать внимания на женские заморочки, я краем глаза заметил, что людей в кафе явно прибавилось, и многие с нетерпением поглядывают на часы.
Наконец заиграл Имперский Гимн, и мы увидели на экране академию с высоты птичьего полета. Перед входом в нее была большая площадка, на которой выстроились все учащиеся академии, разбитые по курсам и группам, как бы приветствуя поступающих. В центре площадки стоял большой шар, рядом с которым сидели члены приемной комиссии с ректором во главе. По другую сторону стояли поступающие ровными рядами. Навскидку, их было человек двести. Процесс происходил просто. Подходишь, представляешься, вливаешь в шар силу. В зависимости от уровня, он начинал светиться зеленым, синим, красным или белым цветом, что было показателем стихии. По насыщенности свечения определяли силу будущих магов.
Ректор вещал что-то традиционно-возвышенное про долг империи, вспоминал прошлое, хвалился настоящим, выражал надежду на будущее. Все слушали, затаив дыхание. Ну прям речь президента из моего мира на Новый Год! Все знают, что он ни хрена умного не скажет, но все равно слушают. Наконец с вербальной диареей было закончено, и наступили сами экзамены.
К камню по очереди подходили испытуемые и, громко назвав полное имя, возлагали на него руки. Лица были самые разные. Кто-то был сильно напряжен, кто-то расслаблен, а у кого-то вообще было полное безразличие. Камера показывала людей, то приближаясь, то отдаляясь, в какой-то момент показала студентов, стоящих группами, и я увидел Олю в первом ряду второго курса. Лицо ее было пустым, застыло, подобно маске, абсолютная отрешенность. Камера давно ушла, а передо мной все еще стоял ее потухший взгляд.
