«Время — 9 ч. 30 м. Сейчас вывели из строя линию телефонной связи между министерством обороны и танковой бригадой. Готовимся к походу на Кабул».
«Время — 11 ч. 30 м. Первый танк с революционным экипажем уже на окраине города! Его восторженно приветствует народ!»
«Время — 12 ч. 00 м. Министерство обороны подверглось интенсивному танковому и артиллерийскому обстрелу. В частях гарнизона начинается массовый переход солдат и офицеров на сторону восставшего народа. Дорога на „Хаваш Раваш“ — наша!»
«Время — 13 ч. 10 м. После разъяснительной работы, проведенной в частях и подразделениях членами НДПА, восьмая дивизия встала под знамя революции. Имею сведения, что летчики аэродромов „Хаваш Раваш“ и „Баграм“ готовы выполнять приказы революционного командования. Штаб ВВС и ПВО находится в руках восставших».
«Время — 14 ч. 40 м. С нами весь личный состав зенитных батарей, расположенных в Кабуле и вокруг него. Зенитчики блокировали седьмую и восьмую дивизии. После артобстрела из штаба восьмой дивизии сообщили о том, что солдаты и офицеры переходят на сторону революции».
«Время — 15 ч. 00 м. „Радио Афганистан“ больше не передает сообщений даудовских властей, в эфире — музыкальные передачи. Другая музыка в воздухе. Над Кабулом кружатся самолеты и вертолеты».
«Время — 16 ч. 00 м. Только что революционные летчики подвергли мощному удару с воздуха президентский дворец. Сопротивляются еще 7-я пехотная дивизия и 88-я артиллерийская бригада. Направляем туда своих агитаторов».
«Время — 18 ч. 00 м. Восставшими взят президентский дворец. Дауд пытался оказать отчаянное сопротивление. Он тяжело ранил нашего офицера Иммамудина, который предложил Дауду сдаться в плен. Разгневанные революционные солдаты расстреляли врага народа Мухаммеда Дауда».
«Время — 19 ч. 00 м. Ура! „Радио Афганистан“ сообщает своему народу, всему миру о победе революции! Текст сообщения на пушту читает Аслан Ватанджар, на дари — Абдул Кадыр! Ребята во дворе не жалеют патронов, салютуют великой победе».
«Время — 20 ч. 40 м. В результате боев за президентский дворец смертью храбрых погиб танкист рафик Омар… Среди раненых Джамиля… Проклятие! Ахмад разрешил бежать в госпиталь. Сдаю. Дежурство Махаммаду!»
Меня не то что в палату, на порог госпиталя не пустили.
— Не положено! Час поздний! Покой нужен больным!
Просил по-хорошему — не помогает, стал было ругаться, санитар спину показал.
— Да не уходи ты, парень, будь человеком! — взмолился я. — Девушка моя тут раненая у вас лежит… Ну, прошу тебя, как брата, пусти к ней.
Повернулся здоровый детина, смачно высморкался, нос рукавом халата утер.
— Девушка твоя, говоришь? Это та сорвиголова, что первая через забор президентского дворца полезла? Джамиля, кажется, зовут?
— Да, да, Джамиля! Как она? Что с ней?!
— Да ничего… Царапина на руке. Врачи смотрели — кость цела, пуля навылет. До свадьбы заживет! Хочешь, чтобы она скорее поправилась, плати калым, женись на ней, парень!
И заржал, как застоявшийся жеребец, показывая свои прокуренные, гнилые зубы.
— Слушай, ну пусти к ней, хоть на минутку!
— Завтра, завтра приходи! Палата номер пять, второй этаж!
Оттолкнул, захлопнул дверь и закрыл на задвижку. Делать было нечего, к Джамиле ночью не пробиться, надо уходить, а мне не хочется… На втором этаже в окнах еще свет. Где-то ты там, Джамиля, сорвиголова, как назвал тебя детина-санитар. Напугала ты нас с ребятами, а больше всех меня. Этот парень говорит, что у тебя царапина. А тебе больно, очень больно, Джамиля. Я чувствую, я знаю, и не качай там, в своей палате, головой, не улыбайся через силу. Лучше поплачь, не стесняйся слез, легче станет, боль поостынет. Я никуда не уйду от тебя… Сяду вот здесь, на лавочке. Давно зажглись звезды на небе, но город и не думает отходить ко сну… Возбужденный событиями необычного дня, он продолжает свои митинги, поет, танцует, радуется. А ты должна спать, Джамиля, обязательно спать. Твои тревоги позади. Я здесь, я рядом, у твоего окна.
Уже вплетался желтый лист осени в запыленную зелень деревьев. Спала жара, в Кабул не спеша приходила осень. Я и не заметил, как быстро пролетело время. Попал в водоворот событий — закружила, завертела волна революции.
