Лицо Дана искривляет гримаса боли, желваки на щеках вздуваются, но он тут же овладевает собой. Впрочем, меня это уже не беспокоит — мне нужно думать о себе, спасать себя. Развернувшись к нему спиной, я возвращаюсь в зал. Не бегу, хотя хочется, не плачу, хотя слезы застилают глаза. Надеюсь, что толпа гостей поглотит меня, не позволив никому из знакомых заметить мое подавленное состояние.
Подумать только, я ведь была готова поверить Дану... Поверить и простить за то, что виделся с бывшей за моей спиной, за то, что заставил пройти через публичное унижение. И не услышь я признания Эльзы, кто знает, может быть этим вечером я бы ушла домой с ним, лежала бы в его объятиях, целовала…
Стоп. Хватит.
Заставляю себя отогнать видения, которые уже никогда не оживут. Предательство Богдана перечеркнуло все, что когда-то было между нами. У него будет ребенок от чужой женщины… Это не исправить ничем. Наш брак не просто дал трещину, он раскололся надвое. Его не склеишь, не исцелишь. Пора посмотреть правде в лицо — сегодня я прошла точку невозврата.
Оставаться и дальше на мероприятии я не вижу никакого смысла. Светский протокол соблюден: обязательную галочку напротив моей фамилии уже поставили, фотографии сделали — меня здесь больше ничего не держит. Я собиралась остаться допоздна из-за Дана. Теперь из-за него же не желаю находиться здесь даже лишнюю минуту.
Я не помню, как добираюсь до гардероба. Надеваю пальто, на автомате вызываю такси, пока жду машину, умудряюсь даже переброситься несколькими вежливыми фразами со знакомыми. Десять минут спустя я, наконец, оказываюсь в теплом салоне автомобиля. И именно здесь моя выдержка дает сбой.
Откинув голову на спинку кресла, прижимаю к губам кулак, чтобы сдержать рвущееся наружу рыдание.
Ребенок. У Дана и Эльзы...
Какое извращенное чувство юмора у автора моей судьбы.
— С вами все в порядке? — осторожно уточняет таксист, бросая на меня обеспокоенный взгляд в зеркало дальнего вида.
— Сейчас нет, — отвечаю с горьким всхлипом. — Но обязательно будет.
— Может, воды? — сочувственный взгляд водителя заставляет меня собраться. Ненавижу когда меня жалеют.
— Спасибо, — шепчу я, вынимая из подставки пластиковую бутылочку и делая несколько глотков воды.
Я должна успокоиться. Прилюдные истерики — это не мое. Надо держаться. Каких-то полчаса, и я буду дома. Рыдать, плакать, рвать на себе волосы можно будет там. Такси — не место для моих срывов.
Наверное, это профессиональная закалка, но мне удается взять себя в руки. До боли закусив губу, я отгоняю от себя навязчивые образы мужа и Эльзы и заставляю себя сосредоточиться на мелькающих за окном ночных пейзажах.
Добравшись домой, я еще в прихожей сбрасываю с себя пальто, а следом и праздничное платье и, даже не умываясь, иду в спальню, где обессилено падаю на кровать.
Я думала, что отпустив себя, в уединении своей спальни буду выть в голос. Но на самом деле на меня вдруг находит такая слабость, что я, свернувшись калачиком, просто закрываю глаза. Сил нет ни на что — даже на то, чтобы заплакать.
Надеюсь, что смогу отключиться, но сон не идет. Глаза болезненно сухи. Внутри — пустота, будто из груди вырвали все чувства, превратив меня в бездушную куклу. Думаю, пройдет совсем немного времени, и осознание произошедшего накроет меня с головой в полной мере, а пока… Впереди два выходных дня, чтобы спрятаться и залатать новые раны.
Не знаю, сколько проходит времени, когда я поднимаюсь с кровати и в темноте медленно бреду на кухню. Очень болит голова. Нужно выпить таблетку. Наливаю в стеклянный стакан воду, а из ящика, в котором хранятся лекарства, достаю серебряный блистер.
Но перед тем, как отправить таблетку в рот, я замираю. Завтра прием у гинеколога. Месячных так и нет. Задержка уже приличная. Да, тест отрицательный... Но что если я вдруг каким-то чудом окажусь беременной? Эта мысль кажется мне невозможной, ну а вдруг… Я смогу узнать это наверняка только завтра. Убираю таблетку обратно в упаковку, а затем просто осушаю стакан с водой.
Я подхожу к окну и, отодвинув занавеску, смотрю на огни большого города. Как красиво. Меня всегда завораживал этот вид. Это одна из причин, по которой мы с Богданом приобрели именно эту квартиру. Я всегда любила стоять вот так и молча смотреть в окно, а Дан подходил со спины и обвивал руки вокруг моей талии, крепко прижимая меня к себе. Его мягкие губы касались моей шеи, а после…
Тряхнув головой, я пытаюсь прогнать навязчивые воспоминания. У него будет ребенок. От другой. Он изменил мне, предал. И даже, если я тоже окажусь беременной, для меня это ничего не изменит. Горько усмехаюсь про себя — у Богдана может появиться на свет двое детей примерно в одно время. Парадоксально и смешно. Если бы не было настолько грустно.
Неожиданно раздается стук в дверь. Я машинально бросаю взгляд на настенные часы — почти двенадцать. Кого могло принести на ночь глядя? Наверное, это кто-то из соседей. Больше просто некому. У нас элитный дом с закрытой территорией — посторонний человек не сможет попасть внутрь.