Заблокировав телефон, какое-то время нервно верчу его в руках. Ну вот, первый шаг сделан. В Жене я уверена на все сто процентов. Даже если он не возьмется за это дело, учитывая знакомство с Даном, он точно порекомендует мне хорошего адвоката.
Не знаю правда, понадобиться ли он мне. Все изменилось. У Дана будет ребенок от другой. Возможно, его угроза не давать мне развод, брошенная в сердцах ранее, уже не актуальна. Мой муж хотел ребенка не меньше, чем я. И сейчас он его получит. Я — лишнее звено в этом уравнении, от которого он может избавиться просто подписав заявление.
Когда такси останавливается у дома родителей, я выхожу на улицу, ежась от резкого порыва ветра. И запахнув куртку, достаю мобильный.
— Привет, Жень! — говорю преувеличенно бодро, когда друг снимает трубку.
— Адель, — отвечает он протяжно, но явно довольно. — Чем обязан?
— Мне нужна твоя помощь.
— Хорошо, помогу, — без колебания отвечает он.
— Ты даже не знаешь, о чем я попрошу, — усмехаюсь я.
— Для тебя — все что угодно, ты же знаешь.
— Жень... Я развожусь, — произношу на выдохе. — Мне нужен адвокат, который поможет мне выйти из этого как можно скорее. Я смотрела в интернете, что если пара без детей, то процесс развода достаточно прост. Но я не уверена… Я просто не знаю, с чего к этому подступиться.
На другом конце провода повисает пауза.
— До меня долетали разные слухи, но я не думал, что все настолько серьезно, — говорит Женя участливо.
— Более чем серьезно, — произношу я. — Я пойму, если ты не захочешь ввязываться в это…
— Можешь на меня рассчитывать. В понедельник давай вместе пообедаем.
Попрощавшись с ним, я облегченно выдыхаю. То, что моим адвокатом будет Говоров — это огромное облегчение. Я знаю, что он сделает все лучше и деликатнее, чем кто бы то ни было.
Уладив это дело, я решительно иду к дому.
— Доченька, да на тебе лица нет! — обеспокоено причитает мама, увидев меня на пороге. У меня есть свой ключ, но сегодня я не брала его с собой, поэтому пришлось звонить в дверной звонок.
— Все нормально, мам, — говорю я, обнимая ее. — Я просто немного устала.
— Ты не заболела?
— Думала, что беременная, — невпопад шучу я, хотя вообще не собиралась рассказывать маме о своих подозрениях. И когда она потрясенно вздыхает, я вдруг начинаю плакать. Держалась ведь все время, а тут — не могу. Невозможно быть сильной всегда. Видимо, здесь, дома у родителей, то место, где я могу поддаться своей слабости.
— Ну-ну, милая, ты что? — мама крепче стискивает меня в объятиях и ведет в гостиную, чтобы усадить на диван. — Не плачь, пожалуйста, расскажи, что произошло.
— Ты знаешь, мам, — всхлипываю я. — Мой брак пошел ко дну. За ним следом отправилось мое здоровье. У меня задержка уже одиннадцать дней, а в последнюю неделю меня часто тошнит. Я думала... Думала, что у меня получилось. Но я была у гинеколога утром. Беременности нет. Есть только не самые лучшие анализы.
Все это я выдаю скороговоркой, даже не уверенная, что она поняла. Я просто… Не могу держать это в себе. Слишком больно.
— Богдан знает? — спрашивает она осторожно, прижимая мою голову к груди.
— Ему до этого нет никакого дела, — сиплю я, захлебываясь всхлипами. — Эльза беременная. От него. Все кончено.
Я чувствую, как деревенеет тело мамы. Как из ее груди вырывается изумленный вздох.
— Что ты такое говоришь, Адель? Это невозможно! Дан бы никогда...
— Мам, перестань его защищать, — мой голос звучит на повышенных. Я отстраняюсь от нее и вытираю мокрые от слез щеки рукавом свитера. — Он во всем признался. Эльза приходила к нему ночью в отель. Он плохо помнит встречу, но это не отменяет факта… Она беременная.
— Я не верю, — растерянность на лице мамы лучше любых слов говорит мне о том, что мои слова застают ее врасплох. От своего драгоценного зятя она такого явно не ожидала. — Дан любит тебя.
— Может быть, мам, — соглашаюсь я, проглатывая новое рыдание. Твердо решая прекращать истерику. — Своей извращенной любовью. А мне надо, чтобы меня любили верной.
С минуту мама молча сидит на диване, очевидно пытаясь все осмыслить. Это так иронично: я наивно ехала сюда за утешением, а успокаивать, похоже, надо маму. Ее идеальная картинка мира окончательно рассыпалась: она могла отмахнуться от слухов об измене, но от ребенка… От ребенка просто так не отмахнешься.
— Все, ладно! — внезапно говорит она, сжимая мою ладонь. — Ты голодна?
Уж не знаю, что мама себе надумала и решила, но эта смена темы вызывает у меня недоумение. Хотя и становится легче — я бы не вынесла, если бы и сейчас она встала на сторону Дана.
— Не очень, — отвечаю честно. — Аппетита совсем нет.
— А у меня жаркое на обед. Как ты любишь. Отец твой просил, а сам опять в свой шахматный клуб ушел. Пойдем на кухню, тебе надо хорошо кушать, а то совсем исхудала, — мама встает с дивана и тянет меня за собой. — Расскажешь мне, что сказал врач. Какие анализы надо сдать. И про Испанию. Я хочу все знать, Адель.