— Это ничего не меняет, Карин. Решение принято, — интонацией подчеркиваю каждое слово.
— Ты уверена? — голос Москвиной вмиг становится поникшим.
— Да, — отвечаю утвердительно.
— Я заеду вечером, подруга.
— Буду ждать.
Глава 23
Богдан
— Богдан Игоревич, вы просили напомнить… — в дверях кабинета появляется взволнованная секретарша Марина Павловна. — Про встречу…
— Спасибо, — отвечаю напряженно, отрывая сосредоточенный взгляд от экрана ноутбука. — Я помню.
«Встреча». Это даже смешно. И печально одновременно. Марина Павловна так отчаянно старается сгладить для меня разрушительный эффект предстоящего развода, носится вокруг меня как наседка над цыпленком. Но факта это не меняет. Через несколько часов я буду свободен. И Адель тоже… Она ведь этого хотела, правда?
Закрыв крышку ноутбука, я прячу лицо в ладонях, стараясь выдохнуть. В последние дни старательно отгонял от себя мысли о разводе, концентрируясь на мести людям, которые наивно решили поиграть со мной, но сейчас, когда финал так близок, ощущаю, как в груди все тянет и горит.
Чувства никуда не делись. Просто теперь у меня нет права их демонстрировать. Скоро я не смогу с полным правом называть Аделину моей женой, и носить кольцо тоже будет необязательно.
Бросаю взгляд на простой золотой ободок на безымянном пальце, который буквально жжет кожу. Я уже некоторое время думал снять его, но так и не решился. Как-то это будет... Чересчур фатально. Не могу.
Стрелки на наручных часах показывают полдень. Понимаю, что действительно пора. Бессмысленно оттягивать. Если я не приеду — нас все-равно разведут. А я… Наверное, хочу еще раз внимательно посмотреть Адель в глаза до того как мы станем формально чужими.
Приезжаю к ЗАГСу, опоздав всего на пару минут. Ловлю в поле зрения знакомый силуэт, поднимающийся по лестнице.
Пока еще моя жена. И Говоров. Вьется вокруг нее, не оставляет ни на минуту. Наверное, счастлив. Но только он дурак — Лины ему не видать как своих собственных ушей. Не потому что я не хочу видеть его рядом с ней, а потому что она не позволит. Они знакомы даже дольше, чем мы с ней. Если бы у него был шанс, он бы его уже получил.
Догоняю их в коридоре.
— Привет, — говорю спокойно, глядя на побледневшую жену, которая как броню прижимает к груди кожаную сумку с документами.
Интересно, я когда-нибудь перестану думать о ней как о своей жене? Этот собственнический инстинкт когда-нибудь отпустит?
— Здравствуй, Богдан, — голос тихий, безжизненный.
Может быть, ей так же больно, как и мне сейчас? Может быть, это все — чудовищная ошибка. Может быть, у нас еще есть шанс…
— Богдан Игоревич, Аделина Юрьевна? — сотрудница ЗАГСа в нелепом зеленом костюме приглашает нас в кабинет, обрывая все мои мысленные «может быть».
Говоров рвется следом, но Аделина останавливает его взмахом руки.
— Не надо, Женя, я сама. Спасибо, — к моему удовольствию, это звучит как вежливая просьба пойти на хрен.
— Мы приняли ваше заявление. У вас было время, чтобы как следует подумать, — говорит администратор, когда мы присаживаемся на стулья в кабинете. — Ваше желание расторгнуть брак окончательное?
Я молчу. Смотрю на Аделину. Она все еще бледна, но теперь на ее щеках аллеют два красных пятна, ресницы подрагивают, губа закушена.
Она набирает в легкие воздух, но я перебиваю, обращаясь к сотруднице ЗАГСа:
— Извините, можем ли мы поговорить наедине?
Женщина недовольно поджимает губы, будто бы я сказал что-то в высшей степени глупое.
— У вас есть пара минут. После вас еще запись.
Как типично. Запись, поток. Разводятся сейчас едва ли не чаще, чем женятся. Уверены ли мы, что хотим стать частью этой неутешительной статистики?
Я не уверен.
Когда мы останемся одни, я осторожно касаюсь сцепленных в замок пальцев Аделины. Они холодные и гладкие. Мне хочется накрыть их ладонью и согреть. Сжать. Поднести к губам. Поцеловать.
— Лина, ты уверена, что хочешь этого? — спрашиваю тихо, прочистив горло. — Потому что я не хочу. Для меня ты — моя жена. Я… Да, черт, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать думать о тебе, как о своей жене.
— Мы уже решили, — она поднимает на меня выразительные глаза, в которых застыли слезы.
— Нет. За нас решили. Но правда открылась. Ты все знаешь. Я… Я был глупцом.
Она еще сильнее закусывает губу, качает головой.
— Скажи мне, ты скучаешь по нам? Хоть немного? — я перевожу дыхание. — Потому что я думаю о тебе постоянно. Закрываю глаза перед сном — мечтаю обнять тебя. Вижу тебя по ночам. Разочаровываюсь каждое утро, когда постель рядом оказывается пустой…
— Перестань, — просит она дрожащим голосом. — Зачем сейчас все это?
— Лин, я все еще люблю тебя, — срывается с моих губ отчаянное признание. — А ты?
В ее глазах вспыхивает огонек, но Аделина быстро тушит его. Отводит глаза.