Когда муж заходит в подъезд и замечает меня, он останавливается. Несколько секунд мы просто молча буравим другу друга взглядами. Я физически ощущаю сильнейшее эмоциональное напряжение, как бывает перед бурей, которая вот-вот разразиться.
— Куда-то уходишь? — наконец, спрашивает Дан, с подозрением разглядывая мой повседневный наряд. На работу я одеваюсь иначе, и он это знает.
— Я собиралась ехать к тебе, — говорю честно, благодаря бога, что мой голос не дрожит, а звучит вполне буднично.
— Сегодня не работаешь?
И почему всех это так волнует?
— Нет, у меня другие планы, — отвечаю уклончиво.
— Не посвятишь?
Вместо ответа, я делаю два шага навстречу мужу и, оказавшись рядом, смотрю в его глаза зеленовато-орехового оттенка, пытаясь в них найти опровержение всему происходящему или же наоборот подтвердить то, о чем вот уже сутки говорят все без исключения. Но взгляд Царева непроницаем. Он будто закрытая книга. И мы словно два незнакомца.
— А ты почему не на работе? — спрашиваю я, пристально наблюдая за его реакцией на мои слова.
— Приехал переодеться. Ночью на складе в Королеве произошел пожар. До самого утра пришлось общаться с полицией и пожарниками, чтобы завели уголовное дело.
— Ты считаешь, что это был поджог? Кто-то пострадал? — спрашиваю я, на мгновение забывая о другом пожаре в нашей жизни.
— Без жертв. Несколько работников получили травмы, — отвечает Дан напряженно.
— А ущерб?
— Разберусь с этим, Лина. А ты? Вернулась?
— Я никуда не уходила. Я просто хотела побыть одна, чтобы подумать, — говорю тихо.
— Я рад, — уголки его губ почти незаметно приподнимаются. — Подумала?
Я пожимаю плечами. Он опускает глаза на наручные часы.
— Поднимемся домой? — предлагает он. — Разговор и так заставил себя ждать.
— Нет. Я хотела выпить кофе, — быстро говорю я. — Дома закончился.
— Здесь за углом готовят вкусный кофе, — предлагает он. — Идем?
— Да.
Мы выходим на улицу и, завернув за угол, подходим к одному из моих любимых заведений. Раньше мы с Даном были здесь частыми гостями, но в последнее время я все чаще и чаще прихожу сюда одна.
Рефлекторно озираюсь по сторонам в поисках журналистов. Я, конечно, не звезда первой величины, и обычно спокойно хожу по улицам. Но я знаю, как работает медиа бизнес — после вчерашнего скандала они так быстро не оставят меня в покое.
— Возьмем кофе с собой, хорошо? — говорю осторожно, стараясь не выдать внезапной паники, но он все понимает.
— Хорошо. Подожди меня в машине, — он передает мне ключи от своего огромного джипа. — Тебе как обычно? — он спрашивает о кофе.
— Да, благодарю.
Я разворачиваюсь к парковке, Дан — к входу в кофейню. И снова мне на ум приходит сравнение с двумя незнакомцами. Как же это больно…
— Ты видела записку? — спрашивает Богдан, передавая мне в руки картонный стаканчик с латте. Наши пальцы касаются друг друга, что отдается внутри меня теплой волной. Но я быстро одергиваю руку. — Ты не отвечала на звонки и сообщения, так что я решил пойти традиционным путем.
— Я видела, — произношу тихо. — Я не смогу. У меня другие планы.
— Какие? — хмурится он.
— Не такие, какими были твои, когда тебя застукали с Эльзой, — не упускаю шанса уколоть его.
Дан явно не ожидал от меня такой резкости, потому что его лицо становится мрачным и угрюмым.
— В другой день?
— Это не имеет смысла, Дан. К чему сейчас эти демонстративные жесты? Цветы, ресторан… — я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание.
— Если это не имеет смысла, почему ты решила поговорить со мной? В чем подвох, Лина?
— Даже осужденному дается последнее слово, — бросаю равнодушно, хотя внутри все закипает от смешанных эмоций.
— У меня с ней ничего нет, — почти по слогам произносит мой муж.
— Это фотошоп? — прищуриваюсь я.
— Нет, я действительно находился в компании Эльзы, — сдержанно отвечает Богдан.
— И как? Понравилось? — сердце в груди ускоряет свой ритм. — Хотя стой, можешь не отвечать.
— Я был там, но между нами ничего не было. И не может быть, Лина, — он опускает ладонь на мою руку, но я резко вырываю ее.
Глаза щиплет от непрошенных слез. Дан делает глоток из своего стакана, а я опускаю взгляд на свой, тем самым подавляя эмоциональный порыв.
— Богдан, а ты вообще видел те снимки? — спрашиваю я.
— Я согласен, на них все выглядит неоднозначно…
— Неоднозначно? — морщусь я. — Там все более чем очевидно.
— Ты же знаешь, как журналисты любят интерпретировать все по-своему. Не тот ракурс, не то положение ног, рук, головы… И имеем мы то, что имеем.
— Ты встречался в гостинице со своей бывшей, Богдан, — выпаливаю я. — О какой интерпретации ты говоришь? Ты находился с ней в одном номере ночью. Что вы там делали?
— Ночью я спал. Один, — уточняет он. — С ней мы виделись вечером. Не более десяти минут.
— Зачем тебе вообще понадобилось с ней встречаться? — я непонимающе качаю головой. — Что-то я не ухожу от тебя ночью и не бегу к своим поклонникам.
— А их так много? — хмурится Царев.
— Давай только без приступов ревности, хорошо? В нынешней ситуации это как минимум смешно, — холодно произношу я. — А как максимум невозможно.