Неконтролируемая улыбка появляется на моем лице, а щеки вспыхивают.
– Господи, я заставила тебя краснеть. Сегодня определенно произошли какие-то вспышки на солнце, – смеется Аннабель.
Я хватаю коляску и выхожу из ресторана.
Марк пытается снять кожуру с банана, приближаясь к очередной истерике, поэтому Аннабель догоняет меня, и мы ускоряем шаг, чтобы скорее добраться до машины.
– Как ты поняла, что можешь противостоять своему отцу? – Этот вопрос мучил меня слишком давно.
Мне не требуется давать отпор маме, она не нависает надо мной, как угроза, но я просто хочу наконец-то вырвать с корнем этот цветок из своего сердца. Он ядовитый и отравляет меня даже в те моменты, когда мы не взаимодействуем.
Аннабель кусает щеку и раздумывает над ответом.
– Не было какого-то определенного момента, когда я осознала, что могу дать ему отпор. Это был накопительный эффект. Однажды мне просто стало плевать на его одобрение, потому что по факту оно ничего не значит. Если бы я продолжала делать так, как хотел папа, то он бы все равно находил причины быть недовольным. Таким людям всегда всего мало. Так зачем терзать душу и прыгать выше головы, если этого никто не оценит? – Она останавливается и берет меня за руку. – Ты имеешь полное право лишить
Я обнимаю Аннабель, пытаясь почерпнуть ее уверенность, а затем шепчу:
– Спасибо.
Не знаю, в какой момент дорога завела меня сюда. Не понимаю, как путь домой действительно привел меня в дом, в котором я выросла.
Ледяной дождь хлещет по лицу, обжигая холодом. Деревья почти сбросили листву. Они оголились и показали свои шрамы. Может, и мне пора?
Я делаю глубокий вдох и отталкиваюсь от капота машины. Каждый шаг к двери дома ощущается, как удар под дых. Я чувствую себя чужой. Незнакомкой, решившей потревожить покой супружеской пары в вечер пятницы. Нормально ли это? Они мои родители, я должна чувствовать тепло и безопасность, приходя к ним. Должна знать, что мне всегда здесь рады.
Должна…
Но не чувствую.
Я несколько раз заношу кулак, чтобы постучать. Опускаю и вновь поднимаю. Разворачиваюсь и поворачиваюсь обратно. Мечусь на пороге из стороны в сторону, повторяя череду нелепых движений круг за кругом.
Боже, почему эти слова так универсальны в любой ситуации?
Я дрожу всем телом и не понимаю: то ли от холода, то ли от предстоящего разговора, который мне необходим. Ветер ударяет в спину, словно подгоняет меня вперед. Заставляет постучать в дверь дома, где еще с детства я мечтала увидеть на пороге женщину, которая прижмет меня к груди и скажет, что все будет хорошо. Стояла на этом же месте, желая упасть в крепкие руки мужчины, который защитит свою дочь ото всех.
Стук в дверь отдается шумом в ушах и болью в замерзших костяшках пальцев. Звук ожидания похож на тиканье часов в моей детской комнате, в которой бессонными ночами я лежала и слушала из-за стены признания в любви, адресованные не мне.
Дверь открывается, и мама смотрит на меня, как на привидение. Возможно, им я была в этом доме.
– Валери?
– Привет, мама. – Я пытаюсь унять дрожь.
– Что ты тут делаешь?
Наслаждаюсь погодой и природой, черт возьми.
Я все еще стою за порогом, и меня не спешат приглашать внутрь.
– Можно войти?
Она продолжает смотреть с удивленным выражением лица, на которое ровным слоем нанесен идеальный макияж. Всегда прекрасна. Идеальна внешне и уродлива внутри.
– Да. – Мама отступает, пропуская меня.
Я снимаю промокшее пальто и тянусь, чтобы повесить его.
– Нет! Ты испортишь наши вещи! – восклицает мама и выхватывает из моих рук пальто.
Она бросает его на пуф в прихожей и направляется в гостиную.
Папа спускается по лестнице размеренными шагами. Видимо, он вернулся из командировки.
– Кто это был? – начинает папа, но, увидев меня, застывает как статуя. – Валери?
Они будут по очереди повторять мое имя?
– Насколько я знаю, именно так вы меня назвали.
– Что ты тут делаешь? – повторяет он мамин вопрос.
– Приехала к своим родителям, – с улыбкой отвечаю я.
Он открывает рот, но медлит с ответом.
– Да, конечно, милая. Мы всегда тебе рады. – Папа быстро преодолевает последние ступени и обнимает меня. – Боже, ты вся промокла. Где-то на чердаке остались твои вещи, сейчас я попробую их найти. – Он отстраняется и собирается подняться наверх, но мама выглядывает из гостиной и прерывает его:
– Я их давным-давно выкинула.
– Почему? – хмурится папа.
– Моя гардеробная не вмещает все мои вещи. Я тебе уже несколько раз говорила, что нам нужно расширить пространство, – закатывает глаза мама.
Папа почесывает затылок и кладет руку на мою поясницу, подталкивая вперед.
– Что ж… да, точно, – запинается он. – Проходи в гостиную и садись около камина.
